Книга Измена. Я тебя (не) прощу, страница 90 – Ольга Игонина

Смотрю в зеркало заднего вида. Обняв пакет, на заднем сидении спит Лина.

— Я Ваньке говорю, чтобы к Лине присмотрелся. А он все жмется. Ну и что, что дите. Его тоже отчим воспитывал, дурной мужик, сильно закладывал. Потом и своего родят. Думаю, это он из-за тебя. А у тебя на Лину есть намерение. Я думаю, не зря тебя Бог ей послал. Она бы пропала сама, а так мы ее по чуть-чуть, по шажочку вытянем. И не бросим.

— Мне Лина нравится. Мне кажется, у нее сейчас только одна в голове — безопасность и выживание. Уж точно нелюбовь и новые отношения. Я буду рядом, буду помогать, а там видно будет. Завтра бы ей пережить, чтобы без срывов, истерик. На суде вся семья будет, любовница припрется.

— Вот! Наша задача, оградить девочку от всего.

Подъезжаем к деревне. Бужу Лину.

Бабушка встречает у ворот.

— Ты давно нас ждешь, — бегу обнимать бабулю.

— Так твою машину слышно, как только с асфальта поворачиваешь. Проходите.

В доме пахнет пирожками с капустой.

— Макаровна, — протягивает руку бабушка Настя.

— Федоровна, — обнимает новую подругу моя.

Лина стоит с огромным пакетом, вижу, как неловко.

— Пойдемте, стол уже накрыт. Сейчас носки всем принесу, пол студеный!

Как странно, когда у человека все есть: деньги, амбиции, их реализация, телочки вокруг. А нужно совсем другое. Вот эта толченая картошка, огурцы из трехлитровой банки, какая-то другая домашняя еда. И люди! Две бабули, они с первой секунды нашли общий язык. “Студеный” пол! От этой фразы слезы на глазах. Мне восемь, зимние каникулы. Окна изрисовал мороз, ничего не видно, можно носом прильнуть и смотреть-смотреть. И рядом носки, шерстяные, колючие. Так крепко бабушка вязала, что не согнуть.

И женщина рядом. Пусть пока не совсем моя…

— Вам вместе стелить, — бабушка выходит из-за стола.

— В одной комнате, но в разных кроватях.

— Эээх, Ванек, не видать тебе Линку, как собственных ушей. Олежка тут уже сети расставил. Как хотите, а я наравне с Федоровной бабкой вашей буду, и не важно остальное.

— Лина, иди отдыхай. Мы с бабулями еще посидим. Ты тут в полной безопасности. ЗАвтра не самый простой день, нужны силы. Но все будет хорошо. Я рядом.

Прижимаю к себе Лину. Странное чувство, это не физическое возбуждение, а что-то больше, какое-то предвкушение, что будет дальше.

Я раньше не была в суде, только по телевизору видела. Мы приехали раньше, почти на час. Олег с Иваном практически взяли меня в оцепление, чтобы никто не подошел.

Пресса толпится у здания суда.

— Дело будет открыто слушаться?

— Просили, чтобы закрытое. Вы проходите, я сейчас все узнаю, — Иван одет по форме, топает по кабинетам, собирает данные.

В коридоре вижу свекровь. За это время она сильно постарела.

— Лина, может, его все-таки не посадят? Его бы от пьянства вылечили бы, — не плачет, поскуливает.

Так жалко ее, несчастная женщина, нормально так и не жила. То с мужем постоянно котовасия, теперь с сыном.

— Я тебе по секрету скажу. У нашего малыша, — тихонько касается меня живота, — есть братик. Карина эта звонила, мы с ней договорились, что я опеку возьму над внучком. Не нужен он ей, хоть не выкинула и то хорошо. А у меня радость будет.

Моя челюсть упала и со всех сил стукнулась об пол. Вот это наглость! Девка — огонь, не пропадет. Сама же мне рассказала, что это не Артура ребенок. Но я в это во все не полезу, это не мое дело. Не мое! Свекровь, как будто немного помешалась. Теребит платочек, что-то приговаривает.