Книга Измена. Я тебя (не) прощу, страница 4 – Ольга Игонина

— Это мы еще посмотрим, — хватает меня за руку и прижимает к стене. — Это мой ребенок?

— Милый, и это тоже не твое дело.

— Нет, все что происходит в моем доме — меня касается, — Артур хватает меня за подбородок. — Ты думаешь, я тебе дам хоть шаг сделать в сторону. Никакого развода, будешь сидеть молча, кивать голову, когда о чем-то спросят.

— Пусти, мне больно, — пытаюсь убрать его руку, но чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее он на меня давит.

— Больно? — Бьет кулаком в стену рядом с моим лицом. — Ты теперь под присмотром. Ребенок очень вовремя. Теперь у нас будет полноценная ячейка общества.

— Охрану поставишь? — хочу съязвить, но боюсь, знаю, что в гневе Артур становится дебилом.

Один раз я видела, как он из человека превращается в зверя. Мы уже встречались. Гуляли по городу, и когда Артур зашел в магазин за водой, ко мне подошел парень познакомиться. Артур это увидел и чуть не убил бедолагу. Было столько крови. Папам пришлось нормально заплатить, чтобы замять это дело.

— Ты уже родителям успела растрезвонить о своей беременности? — напирает на меня, я уже прижалась к стене и не могу пошевелиться.

— Только о том, что у тебя наследник появится, но ко мне он не имеет никакого отношения. Отпусти, мне больно.

Нужно как-то выскользнуть из дома или позвонить сестре чтобы она мне помогла сбежать.

Иначе он меня вот так без задней мысли прибьет.

— Сейчас мы поедем к папам в гости, на работу. И только попробуй что-то ляпнуть. Скажем, что тебе померещилось, что гормоны. И мы устраиваем праздник, чтобы сообщить им прекрасную и очень важную новость. Поняла?

— Не боишься, что все твои задумки разлетятся, как только папочки узнают, что из нашего семейного общака денежка ту-ту к чужой девке. Не знаю, как твой, но мой отец точно от счастья выть начнет. Думаю, они тебе вазэктомию проведут, без обезболивающего и наркоза.

— Сука! Когда ты успела залететь?

— Когда? Да у нас с тобой секса на пересчет. Вспомни, когда предпоследний был. Понимаю, это с Каринкой у тебя, наверное, он ежедневно. А жене “кости с барского стола” перепадают.

— Это когда я пьяный был? — стоит вспоминает.

— Артур, я устала. У меня нет сил разговаривать с тобой. Тебе не понять, но мне больно. Больно, это не только когда палец молотком стукнешь, но и в душе может быть. Уходи.

Артур отходит от меня, садится за стол. Со злости втыкает вилку в торт. Раздается рык, злость — хорошее чувство, очищающее.

Бегу в нашу комнату, закрываю дверь, подпираю ее креслом.

— Арчи, давай по магазинам пройдем, ребенок скоро родится, а у него кроме чужих распашонок, которые отдали мои подружки от своих детей, ничего и нет, — Каринка снова завела шарманку, откуда в ней это гнездование открылось.

— Карин, предлагаю прямо сейчас поехать. Но у меня условие! — ненавижу эти детские магазины, мы уже пробовали в них заезжать. Два часа времени убили. И она ничего не выбрала.

Каринка смотрит мне в глаза, ждет, что же такое классное я придумал. Может, она меня поцелует двадцать раз или массаж сделает.

— Мы едем только в один магазин и там быстро все покупаем.

— А если мне ничего не понравится, — надувает губки, как ребенок.

— В другой ты уже едешь сама, на маршрутке. Собирайся.

— Это вообще-то и твой ребенок тоже, — Каринка театрально роняет по одной слезинке.