Книга Развод. Ты нас предал, страница 22 – Ольга Игонина

— Что вы! Я и брата ее пропустила, хоть уже и не время посещений было. У нас же негосударственная больница, сами понимаете, часы приема на весь день размазаны.

— Ах, брат приезжал, тогда все понятно. Так, я оплатил неделю прибывания, она пробыла меньше суток. Деньги мне верните. Номер карты и все данные есть в карточке жены. Надеюсь, моего словесного заявления хватит или нужно выслать в электронном виде? — еще не хватало, деньги на ветер спускать.

— Нарушение больничного режима карается огромным штрафом, — говорит неуверенно, как будто я на нее через трубку могу наброситься. Представляю, как медсестра накручивает на палец полу от халата, поднимает глаза кверху, чтобы не полились слезы.

— Ага, значит, я сейчас пришлю к вам, вызову полицию, пусть хорошенько вас проверит. Вы не на лоха попали, моя фамилия, как вам уже известна Золотов. Демид Золотов, вот и наведите справки.

Кладу трубку, еще не хватало, чтобы из-за сумасбродства Альбинки, я потерял деньги. Если что всю неустойку заплатит папаша.

Кстати, о нем. Пишу тестю:

Аля уехала из клиники, не у вас, случайно, моя беглянка?

Он сразу перезванивает.

— А ты ей звонил? Может, у Али, что-то случилось? Она же очень ответственная, как она могла после потери сознания сразу уехать?

— Вот и у меня и вопрос. И думаю, у нее есть сообщник. Мужчина. Представился братом, есть мысли?

По вздоху понимаю, что тесть знает, куда я клоню. Слышу, как бахает дверца кухонного шкафа. Ага, или валидол берет, или сто грамм себе наливает.

— Не знаешь, Альбине с чего плохо стало? И почему в твоём кабинете? — интересный ход, перевести всю проблему на меня. — И не ты ли та сорока, что дочке на меня глаза открыть пытается.

Опа, значит, разговор дочки и отца был. За это и мне на грех выпить. Держу паузу, достаю из холодильника небольшой графин. В нем как раз на две рюмочки.

— Ну что вы, папенька. Не там крысу ищите. Под носом посмотрите. Мы же с вами красной суровой ниткой связаны. Пацан у нас скоро родится, ещё ближе станем. А я, так уж и быть, прощу вам все прегрешения...

— Демид, а что ты мне простишь? Я свое уже давно отработал. И денег прилично дал, и через дочь породнился с тобой.

— Так звучит, как будто вы меня на вокзале нашли и обгорели, кров дали, — голос сам становится грубее, на лбу испарина. — Если вы не помните, как все было, так я напомню. И вы должны мне до гробовой доски.

Чувствую свое превосходство, запугать ничего не стоит. Но мне этого не надо. Пусть тихонько коптит небо, а в мою жизнь не лезет.

— Так, я вот чего звоню, дочку свою образумьте. И скажите, что приличная барышня с посторонним мужиком не сбегает из клиники. Тесть агакает и кладет трубку.

Стою у окна, жду.

Черная, вполне знакомая машина подъезжает к дому. Как же без прихвостня жены могло обойтись, верный Санчо Панса.

Если Альбина думает, что я ей буду рад, то сильно ошибается. У меня сегодня день отдыха от баб, вот куда хочет, туда пусть и чешет.

— А вот и сбежавшая жена. Тебя медсестры ищут, если с ребенком что-то случится...

— Демид, я уже выписалась и приехала домой.

— Нет, я тебя сегодня не ждал. У меня на вечер другие планы. А ты едешь к родителям. Телохранитель и бесплатном такси у тебя есть, — специально завожу Егора. Жду, когда он на меня кинется, а я ему прилюдно дам отпор.