Книга Развод. Я ошибся, любимая, страница 52 – Светлана Синицына

Ставлю подпись.

Рука не дрожит. Буквы получаются аккуратными.

Всё.

— Прекрасно, — резюмирует Логинов. — Теперь осталось дождаться второго заседания и утверждения мирового соглашения. Всем спасибо.

Юрист Димы кивает. Поднимается, прощается со всеми и уходит.

— На связи, Татьяна Сергеевна. — Логинов забирает сумку. — Следующее заседание через три недели. До свидания.

Я спускаюсь по ступенькам. Вдыхаю аромат сирени.

Ноги не подкашиваются. Руки не дрожат. Только губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Постеснялась бы хоть.

Оборачиваюсь. Дима стоит на крыльце и смотрят на меня сверху вниз. Но в этом взгляде нет превосходства. Только недовольство избалованного ребёнка, которому не достали луну с неба.

— Чего мне стесняться, Дима?

— Ты так открыто злорадствует, — он спускается и направляется к «Хавейлу». — Ободрала меня как липку.

— Не я писала Семейный Кодекс, — развожу руками.

— Мне придётся изъять эти деньги из оборота, — цедит Дима. — Это много. Это ударит по моей семье, которую я должен обеспечивать.

— Ты знал, на что шёл, когда разводился, — возражаю. — Хотя… нет, ты думал, я просто исчезну, а всё останется, как раньше. Только жена поменяется на ту, что тебе по сердцу. Но нет, Дим, так не бывает. Есть выбор. Есть его последствия.

— Когда ты заберёшь вещи? — переводит тему. — Алле нужно переехать. Быть в доме настоящей хозяйкой.

— Я свободна в субботу, — отзываюсь. — Сама всё соберу.

— Договорились.

* * *

— С тобой поехать? — мама смотрит, как я собираюсь.

— У тебя же ночная смена, — обуваю удобные новые кроссовки.

Раньше я всё время ходила на каблуках. Терпеть их ненавижу.

— Я подменяюсь, — мама подходит ко мне. — Таня, я серьёзно. Вдруг там Римма. Или Кристина. Будут тебя доводить.

— Мам, — вздыхаю. — Они доводили меня тринадцать лет. Теперь они мне никто. Мне наплевать. Пусть говорят что хотят. Я просто заберу свои вещи и уеду, чтобы больше никогда не видеть никого из Герасимовых.

— А тебе влезет всё в машину? — сомневается мама. — Таскать долго.

— Я справлюсь, мам, — улыбаюсь. — Я сама пришла к Герасимовым. Сама же и уйду.

Первое, что вижу, когда захожу в ограду, — ведро с грязной водой. Римма в переднике моет полы. Вытряхивает коврики.

Наверняка она сейчас зальёт керамику каким-нибудь агрессивным средством, и та превратиться в чёрти что. Но меня это уже не касается.

А ведь Римма раньше постоянно приезжала с «инспекциями» и следила, чтобы её родненький Димочка жил в чистоте.

— А, пришла, — бормочет Римма, поглядывая на меня исподлобья. — Что тебе нужно?

— Собрать свои вещи, — отвечаю спокойно. — Освободить жизненное пространство.

— Не по-людски это, — качает головой. — Так поступать. Но Димочка у меня щедрый. Он решил, что ты заслужила хотя бы деньги. Раз детей не вышло.

Она хочет укусить меня побольней, но за эти полтора месяца я отрастила броню, которой позавидовали бы средневековые рыцари.

Поднимаюсь на второй этаж и принимаюсь методично складывать вещи в пакеты. Одну за одной.

Беру кремовую блузку, запихиваю прямую строгую юбку.

Замираю.

Это всё не моё.

Я не буду это носить. Никогда. Но всё равно заберу. Отдам в кризисный центр. Тем людям, кому эти вещи нужны. Ведь иначе Дима наверняка пристроит их через «Авито». Он никогда не упускает свою выгоду.