Книга Кровь и Розы, страница 17 – Тамара Шейн

Лука спрятал всё в подкладку пиджака.

— Спасибо, дон Доменико.

— Не благодари, — ответил старик, глядя вдаль. — Просто не дай, чтобы его смерть стала пеплом. Пусть станет семенем.

Но в тот же вечер в палаццо Валенте собрался Совет клана. Десять мужчин в чёрном. Ни одного слова о вине, о земле, о будущем. Только о предательстве.

— Прокурор шпион, — заявил один из старших, бывший контрабандист по имени Ринальдо. — Она передаёт данные Риму. У нас есть доказательства.

Он положил на стол распечатку, фальшивую переписку между Софией и римским прокурором.

— Она называет Луку «приманкой». Говорит, что использует его, чтобы разрушить клан изнутри.

Все глаза обратились к Луке. Он сидел молча, пальцы сжаты в кулаки под столом.

— Это ложь, — сказал он наконец. — Она не…

— Молчи! — перебил его Дон Карло, впервые подняв голос за последние десять лет. — Ты слеп от неё. А слепой дон — это мёртвый дон.

Он встал. Подошёл к племяннику. Положил руку на его плечо, жест, похожий на благословение, но на самом деле приговор.

— Совет требует: устрани угрозу. Пауза. — Ты должен разобраться с ней сам. Если откажешься… мы сочтём тебя предателем крови. И тогда… даже твоё имя сотрут с надгробий.

Лука посмотрел в глаза дяде. И впервые за всю жизнь не опустил взгляд.

— Я сделаю, что нужно, — сказал он.

Но в голове уже роились планы. Не убийства, а спасения.

Той ночью София получила SMS с неизвестного номера:

«Они поверили. Совет дал тебе три дня. Потом… приказ Луке. Будь готова».

Она не ответила. Просто вышла на балкон, глядя на огни Палермо. Где-то там, в лабиринтах города, Лука тоже смотрел в ту же ночь.

И оба знали: ловушка захлопнулась.

Но вопрос был в другом кто в ней охотник, а кто — дичь?

Ночь перед решением была безлунной.

Палермо спал под покровом тумана, но в доме Софии горел свет до рассвета. Она перебирала бумаги, слушала запись Дона Карло, перечитывала отцовские заметки.

«Правда не в доказательствах. Она в тех, кто готов за неё умереть», — написал он в последнем дневнике.

Она не знала, что через три часа ей придётся выбрать: справедливость… или человека.

Лука не спал всю ночь. Сидел в кабинете палаццо, глядя на портрет брата Энцо в белом костюме, с бокалом вина в руке, с улыбкой, которой больше не будет в этом мире.

На столе был пистолет «Беретта 92». Рядом леэали ключи от чёрного «Альфа Ромео». И записка, которую он переписывал десять раз, пока слова не стали достаточно твёрдыми, чтобы не дрожать:

«Если ты читаешь это я уже мёртв или предатель. Но знай: я выбрал тебя. Не клан. Не долг. Тебя».

Он знал: если он не «устранит» Софию, это сделают другие. И сделают медленно. С болью. С унижением. А если он выполнит приказ… он потеряет последнее, что ещё связывало его с человечностью.

Оставался третий путь. Фальшивка.

Он позвонил двум своим людям, тем, кто служил ещё брату.

— Нужны форма, значки, машина с мигалкой. И тишина. Если кто-то проговорится вы оба исчезнете раньше меня.

В 23:47 у дома Софии остановилась полицейская «Фиат Пандо». Двое «офицеров» вышли и постучали в дверь.

— Донна Марини? Вы арестованы по подозрению в передаче государственной тайны и сотрудничестве с организованной преступностью.

София открыла дверь в пальто и с сумкой в руке, будто ждала их.