Книга Измена. Заставлю любить, страница 88 – Вика Тверская, Ольга Игонина

Иду между полок мягких игрушек. Какие же они чудесные! Беру в руки мишку, потом зайца. Глажу их и кладу обратно. Это добро нам пока точно не понадобится.

Впереди мелькает что-то знакомое. Откуда я ее знаю? Невысокая, рыженькая. Да, это точно та девушка, которая отдала мне бахилы.

Первый порыв — поспешить к ней. Только вот что я ей скажу? Животика у нее уже не видно. Наверное, сейчас ее малышу месяцев пять-шесть. Да, срок у нее при нашей встрече был приличный.

Она держит в руках объемного енота. А вот и тема.

— Хорошенький, — говорю ей, кивая на игрушку.

— Да, только дороговатый. Потом куплю. Наверное, — она грустно вздыхает и кладет его обратно на полку.

Добро должно возвращаться. Беру эту игрушку и иду на кассу. Оплачиваю и возвращаюсь в торговый зал.

— Возьми, пожалуйста, — протягиваю рыжуле пакет с игрушкой.

— Зачем вы? Что вы! — она отмахивается от меня.

— Несколько месяцев назад вы в консультации мне очень помогли. Теперь я хочу отплатить тем же.

— Бахилы? — девушка с удивлением смотрит на меня. Я киваю.

— Полина! — откуда-то из зала кричит Влад.

— Простите, муж зовет, — говорю машинально и пугаюсь своей оговорки.

“Муж” — какое замечательно слово. Жаль, что меня оно теперь касается косвенно.

Глава 47. Светка

Если бы не Игорь рядом, я бы сошла с ума.

Оказалось, что эта режиссерская мразь придумала для меня подлянку. По его задумке, я должна отыгрывать только первую часть спектакля, а на вторую выходит другая актриса.

То есть он изначально видел меня только Чернушкой, Золушкой, которая перемазана золой, а не будущей Принцессой, привлекающей внимание на балу.

Спать ему со мной, значит, нормально, а главную роль — жаба душит. Да, та самая жирная жаба из второго ряда спектакля про Дюймовочку.

— Павел Ефимович, а что за фигня такая? — не собираюсь терпеть такое унижение. Значит, ночь вы со мной на полную роль провели, а старания мои не оценили?

— Света, а себя в зеркало-то видела? Какая из тебя Принцесса? Там тонкий профиль нужен, высокий аристократический лоб, а у тебя что? Стараться лучше надо.

Вот скотина. Еще и оскорбляет меня. На что насосала, то и играй, он это хочет сказать?

— Вы обещали мне главную роль!

— И свое обещание я сдержал, — он мерзко хихикает. — Ты звезда, сияешь, правда, золой и мусором. Но как иначе? Ты же банально помои от себя не успеешь отмыть. А дети в зале ждать не будут, они хотят увидеть преображение, волшебство!

— Я не выйду больше в этой роли! Или я играю Золушку целиком, или…

— Или что, Света? Пугать меня будешь?

— Половина роли моей. У вас нет выбора!

— Детка, пиши заявление и уматывай. Таких актрисулек, как ты, наш кулек каждый год по ведру выпускает. А у тебя так вообще курсы доморощенные. Еще нервы мне трепать будешь? Да я за минуту тебе замену найду! Причем ту, что ноги мне будет целовать, а не только то, до чего ты опустилась.

Хватаю лист из принтера, быстро пишу заявление об уходе. Так горько, что я предала себя, использовала свое тело, чтобы угодить этому козлине. А результата нет.

— Подавитесь своей Золушкой, — плюю под ноги.

Эта бездарность вытаскивает из сейфа мою трудовую, кидает мне в лицо.

Да и не нужен мне этот театр. Сегодня разрыдаюсь при Игоре — это я делать умею. Может, сразу вечером своему знакомому режиссеру позвонит. И все дела мои решит.