Книга Измена. Заставлю любить, страница 47 – Вика Тверская, Ольга Игонина

Катя достает вещи из машины, идет первая, плетусь за ней. В голове роятся мысли, что я предаю своего ребенка, отнимаю у него отца. Да и с финансовой стороны… Что я могу дать малышу? Моя воспитательская зарплата копейки, по сравнению с тем, что может дать Влад.

Мне нравится бывать у Кати в гостях. В комнатах много света, простора, воздуха, нет лишней мебели. Видно, что подружка делала все со вкусом и с огромной любовью к себе и к Кириллу.

— Спать будешь в этой комнате. Вещи можно сюда положить, — показывает на шкаф-пенал. — Располагайся. Если что-то нужно — не стесняйся, говори.

— Раскладывать мне особо нечего.

Рассказываю про сумку и почему она осталась дома.

— И правильно, что не стала брать! — уверенно заявляет подруга. — Возьмешь пока из моего шкафа, что нужно, остальное купим.

Сажусь на стул, эмоции снова овладевают мною. Губы предательски дрожат, начинают течь слезы.

— Полина, зайка, что случилось? — Катя обнимает меня, — Давай мыть руки и на кухню. Думаю, у меня есть, чем тебя вкусным угостить.

— Это, наверное, и правда гормоны… Я уже сама устала плакать, а они все текут и текут.

— Слушай, после такого стресса неделю можно рыдать. Так что если нужно, не сдерживайся. А как будешь готова, дуй на кухню.

Иду в ванную, вспоминаю, что скоро из командировки должен вернуться Катин муж.

— А Кирилл когда приедет? — кажется, я уже задавала этот вопрос, но в памяти сейчас такой сумбур, что ответ я не помню.

— Через три дня, — Катя включает воду. — Ты не переживай, ты же в гостевой, так что не мешаешь совершенно. Живи, сколько нужно.

— Я постараюсь очень быстро решить свои вопросы. Кать, спасибо, что бы я без тебя делала.

— Так, опять глаза на мокром месте. Давай решать все поэтапно. Сейчас пьем чай, потом ты ложишься отдыхать. Договорились?

— Договорились, — улыбаюсь. — И есть хочется.

— Отлично! — подруга потирает руки. — Я ж еще не обедала.

Идем на кухню. Катя достает из холодильника котлеты и гречку. Быстро нарезает овощной салат. Потом заваривает травяной чай, его запах меня немного успокаивает.

— Кать, а как я пойду на работу, Влад же меня там сразу найдет… Он с владельцем садика знаком. Сам меня через него устраивал.

— Блин, точно. Слушай, а ты уверена, что в твоем телефоне нет “жучка” или прослушки какой-нибудь?

— Не знаю. Как я могу быть в чем-то уверенной.

Телефон, будто почувствовав, что о нем говорят, начинает трезвонить. Мама.

— Это как называется? — начинает она без предисловий. — Нормально все у нее, значит. Помирились они. Ты как посмела мне соврать?

— Я не говорила, что помирились. — Я в шоке от ее напора. — Сказала, что у меня все нормально.

— Прекрати немедленно! — она переходит на визг. — И сейчас же отправляйся домой! И чтоб выкинула эту дурь из головы!

— Да он меня чуть не убил! — кричу в ответ. Кажется, первый раз в жизни я повышаю на маму голос. Слышу, как она захлебывается от возмущения.

— Да как ты смеешь! — цедит сквозь зубы. — Ты еще пожалеешь о своем поступке! Немедленно все исправляй! Столько вложено было, столько времени и денег на тебя угрохали, и ты такие фортеля выкидываешь.

— Мне пора, мам, пока. — Нажимаю на отбой и прикусываю нижнюю губу. Мне до боли обидно, что у нее такая реакция.

— Ты меня, конечно, извини, — медленно и осторожно говорит Катя, — но у меня такое чувство, что тебя растили, как племенную кобылу. Только чтобы продать подороже и выгоднее.