Книга Измена. Заставлю любить, страница 14 – Вика Тверская, Ольга Игонина

Неужели все настолько плохо, что они решили собрать консилиум? Они просматривают запись узи, переговариваются терминами и по очереди поднимают брови.

— Значит, я точно беременна? — кажется, я первый раз что-то произношу сама в присутствии врачей.

Они смотрят на меня как на неразумного ребенка — как, мол, я могла задать такой глупый вопрос. А мне позарез было важно услышать эту фразу.

— Да, — успокаивает меня Лидия Яковлевна.

— Какие последствия этой отслойки? — Влад хмурит брови и трет переносицу. За руку он меня больше не держит. — Больной ребенок нам не нужен.

Он говорит так буднично, без грусти и каких-либо эмоций, произносит как повестку дня. Неужели ему все равно, что будет с нашим малышом? Если будут какие-то проблемы, он готов так просто отказаться? Только потому что там какая-то отслойка?

А я уже всем сердцем люблю эту кроху, которая живет внутри меня.

— Если организм справится и кровотечение прекратится, это никак не повлияет на ребенка, — успокаивает меня профессор.

— Это точно? Вы можете это гарантировать? — строго уточняет муж. Такое чувство, что он сейчас заключает сделку. И ему важно решить, подписывать договор или лучше найти нового подрядчика?

— Есть такой момент… — доктор подбирает слова. — Скажем так, природный отбор, на который Мы никак повлиять не сможем. Но мы со своей стороны сделаем все, что от нас зависит.

Какой естественный отбор? Мы что в пещерном веке живем? А мое мнение никого не интересует? Конечно, у меня и мысли не было, чтобы что-то делать с ребенком, но могли бы для приличия спросить.

Я для себя все решила — этот малыш точно родится! И плевать мне, что там захочет сделать Влад или этот профессор со своим консилиумом.

— С ребенком будет все в порядке? — спрашивает муж, а мне слышится “так мы берем этот пакет акций или лучше кинем ресурсы на паевые фонды?”.

— Как я уже сказал, — терпеливо повторяет профессор, опасаясь давать обещания, — если кровотечение прекратится, на здоровье матери и ребенка это никак не отразится. А вот получится ли его остановить… это пока гарантировать не можем. Но, опять же, будем делать все возможное.

— И невозможное, пожалуйста, тоже. — Влад заносит виртуальную ручку для подписи. Когда мы успели докатиться до товарно-денежных отношений? А ведь наша история так красиво начиналась…

— Хорошо. Сохраняйте, — вердикт вынесен.

Самое главное, что с малышом все в порядке. Или, по крайней мере, будет. Я облегченно вздыхаю.

— Переводите в палату, назначения сейчас принесу, — Лидия Яковлевна, которая до этого молчаливо переводила взгляд с меня на мужа, а с мужа на профессора, засуетилась и занервничала. — Сейчас план лечения мы обсудим с Владиславом Андреевичем.

Мне хочется возмутиться, что, может, и мне стоило бы поучаствовать в обсуждении этого плана, но сил почти нет. И те, что остались, я направлю на борьбу за ребенка, а не разборки.

Перед глазами мелькает утренняя встреча. Незнакомка, тычащая в меня животом. Мы как будто забыли эту ситуацию, но для меня точка еще не поставлена.

— Влад! — обращаюсь к мужу, — мы не закончили наш разговор!

Но он меня не слышит или делает вид.

Меня увозят в палату. В центре просторной светлой комнаты стоит широкая кровать, у стены диван и два кресла, на стене висит плазма, а за окном — пушистая ароматная сирень.