Книга Мертвец стучится в двери, страница 35 – Джон Диксон Карр

Он еще успел заметить, как Кэролайн посмотрела на коттедж и тут же отвела глаза.

— Закололи? – воскликнула она. – В кресле? Ножом?

— Нет-нет! Кинжалом! И вовсе не в кресле. Твой отец сказал…

Марк побежал.

Беспокоиться было бы почти не о чем, если бы он дозвонился до Бренды. Их показания, если полиция станет задавать ей вопросы, должны совпасть.

Разумеется, к Красному коттеджу она прошлой ночью и близко не подходила. Он мог бы поручиться за это.

Небритый, голодный, в растрепанных мыслях и мятой одежде, Марк не особенно задумывался об этом деле. По правде говоря, его не очень-то беспокоило и то, что их с Брендой версии могут разойтись. Он просто хотел услышать ее голос и положить конец дурацкой ссоре.

Передняя дверь была не заперта. Вообще-то, ее полагалось запирать на ночь, но он часто забывал это сделать. Забыл и прошлой ночью.

Пролистав телефонную книгу, Марк нашел номер Джейн Гриффитс и, набирая его, представлял, как Бренда берет трубку.

Гудки шли один за другим, и он уже начал нервничать, когда наконец услышал сонный, хриплый и недовольный голос.

— Да?

— Джейн? Это Марк Рутвен.

— Кто?

— Марк Рутвен! – Его фамилия произносилась на шотландский манер и звучала почти как Рувэн, что иногда вызывало проблемы. – Только не говори, что не помнишь меня.

— А-а, Марк! Привет! Но зачем будить девушку среди ночи?

— Прости, Джейн. Можно поговорить с Брендой?

— С кем?

Пауза. В голове Марка зазвенел тревожный колокольчик. Каким будет ответ Джейн, он догадался еще до того, как она заговорила:

— Но Бренды здесь нет, Марк. Ее и не было! С чего ты это взял? Разве она не с тобой?

Тем же воскресным вечером, между девятью и десятью, в уже наступивших сумерках, некий шутник дал полный залп страха в Новой библиотеке Куинс-колледжа.

Происшествием в библиотеке и завершился этот тревожный, суматошный день.

Доктор Арнольд Хьюит, магистр Куинс-колледжа, отказался отвечать на вопросы полиции и прессы. Хотя большинство студентов едва ли воспринимали доктора Хьюита как преподавателя, сам он с гордостью именовал себя Септимусом Хьюитом, профессором латыни, и вел два интересных курса: один посвященный поэтам, драматургам и историкам, другой – средневековой латинской прозе и поэзии.

Лысый, с выступающим кадыком и глазами, раздраженно щурившимися над очками для чтения, он скорее походил на проницательного дельца (каковым он и был) или человека света и даже щеголя (каковым также являлся).

Уединившись в своем кабинете в большом белом каркасном доме с колоннами, расположенном на участке в самом конце Колледж-авеню, доктор Хьюит общался с миром только по телефону. Заявив, что на данный момент ему сказать нечего, он добавил, что всеми вопросами занимается его заместитель, находящийся сейчас в Красном коттедже.

С самого утра и до вечера возле колледжа наблюдалось настоящее столпотворение – полиция, репортеры и зеваки; в конце концов машины заполнили Харли-лейн настолько, что дорогу пришлось перекрыть.

Хотя вокруг Роуз Лестрейндж ходило множество слухов и домыслов, полиции и прессе понадобилось меньше трех часов, чтобы узнать о ней все, что касалось, по крайней мере, открытой, внешней стороны жизни этой женщины.

Мисс Лестрейндж, появившаяся на свет в Балтиморе тридцать один год назад, была дочерью Старого Ника Лестрейнджа, владевшего сетью газет по всей стране. Образование она получила сначала в нью-йоркской школе для девушек из высшего общества, а затем в Швейцарии. Когда в 1938 году Старый Ник умер, газетную империю продали, а его деньги разделили между Роуз и ее матерью, которая в скором времени последовала за супругом.