Книга Особенный, страница 6 – Владимир Дараган

— Я отказался, решил — сам справлюсь. Может он приедет сюда, дело-то серьезное.

По спине прокатилась капля. Что-то я теряюсь. Прямо допрос идет. Кто этот Димка? Выправка, комбез… бывший военный?

— Димон, ты что к человеку пристал, — встрял в разговор Кирюха. — У него рана, кровь потерял. Саша, налегай на шашлык, повышай гемоглобин.

Михалыч появился минут через десять. Как он сумел так быстро через пробки? С ним Цепа — мой охранник. Может и не охранник, но Шеф сказал, что он занимается вопросами моей безопасности. Михалыч — его начальник. Если он сам приехал, то Шеф и правда обеспокоился. Я не знаю, как в самом деле зовут Цепу. Свое прозвище он, наверное, получил за цепкий взгляд. Смотрит Цепа, как на крючок тебя посадил. Гипнотизирует, взгляд отвести невозможно. Цепа небольшого роста, крепкий. С виду не громила, но я видел, как он однажды взял за грудки какого-то пьяницу, поднял и переставил его, как прикроватную тумбочку.

Я рассказал Михалычу про парня в красной бейсболке. Кирюха вмешивался, дополнял мой рассказ мистическими подробностями. Михалыч кивал, на предложение выпить охотно согласился. Достал из сумки помидоры и огурцы. Меня это не удивило — я всегда подозревал, что он видит будущее и заранее к нему готовится.

— Вот, мужики, это с моей дачи. Никакой химии.

Из гаража ему принесли раскладной стул, налили полстакана.

— Как сказал один генерал, не пить — это пагубная привычка, — сказал Михалыч, под общий смех выпил и кивнул Цепе, чтобы пошел со мной к «копейке».

— Разберись и доложи, — скомандовал он, достал из кармана огромный складной нож и начал нарезать салат. — По-хорошему, — обратился он к Кирюхе и Димке, — половину надо расстрелять.

Он сказал это так же спокойно, как другие просят передать соль за столом. Его собутыльники немедленно с ним согласились. На нас с Цепой уже никто не обращал внимания. Михалыч — гений вербовки и умения войти в доверие.

Цепа отвел меня за гаражи. Тут совсем тихо. Слышно, как в траве стрекотал кузнечик. Цепа достал из сумки рубашку.

— Переоденься, — обычно Цепа любит поговорить, но сейчас он немногословен.

Я надел рубашку. У нее очень жесткий воротник. Там явно какая-то вставка.

— Подними воротник. От пули не спасет, но нож не пробьет.

Обычно Цепа старается шутить, но сейчас он серьезен. Сказал — и отвернулся, начал ходить вдоль забора, стараясь не наступать на стекла разбитых бутылок.

— Зачем машину двигали? — поинтересовался он.

Я начал объяснять ему про возможный люк. Цепа хмыкнул, показал на зазор между корпусом «копейки» и землей. Я покраснел от своей тупости. Цепа посмотрел на мои кроссовки, наклонился, начал рассматривать следы на земле.

— Он тут пригнулся, а потом, когда толстяк мигнул, ушел вдоль забора. Вон там, — Цепа показал на разрыв колючей проволоки, — он перелез.

Мы подошли к этому месту. Тут кузнечики стрекотали еще громче, на проволоке шуршал полиэтиленовый пакет. От стен гаражей исходил жар. Пахло чем-то затхлым, как будто рядом лежала дохлая мышь. Цепа попинал ящики, стоявшие у забора, огляделся.

— Будем искать его на заводе? — спросил я.

Цепа отрицательно помотал головой.

— Бесполезно. Тут много таких лазеек.

Он ткнул пальцем куда-то вдоль забора.

— Метрах в ста еще один такой лаз.