Книга Особенный, страница 47 – Владимир Дараган

До Октябрьской площади мы ехали молча. Только один раз Наташа хлопнула ладонями по рулю, сказала «ну да, конечно!» и опять смолкла. Я не отвлекал ее, смотрел в окно и слушал шипение шин по мокрому асфальту. Выехав на Ленинский проспект, Наташа протянула мне свою сумочку и попросила достать шоколадку.

— Раздели пополам, нам сейчас надо подкрепиться.

Шоколад был горько-сладким, я жевал и ждал, когда Наташа заговорит. Подъезжая к площади Гагарина, она сказала:

— Сейчас на улице не поболтаешь, идти к тебе домой не хочется, давай посидим в машине и порассуждаем.

К счастью, на малой дорожке у арки моего дома оказалось много свободных мест. Мы запарковались, Наташа выключила мотор и начала говорить, как будто продолжая свои мысли:

— Как она могла забыть пакет с тапками? Она организованная, аккуратная. Может, она подала нам знак? Хотя, какой еще нужен знак, если в журнале есть запись о ее посещении.

— Ее голова была занята более важными вещами, — сказал я.

— Вот что еще, — продолжила Наташа, не обратив внимания на мою реплику. — В это время, — она посмотрела на часы, — от твоего дома до института на машине ехать ровно полчаса. Значит, она от тебя выехала в десять вечера…

— Стой! — крикнул я. — Я понял!

— Ты что кричишь? — удивилась Наташа.

— Я все понял!

— Что ты понял?

— Она от меня вышла в десять. Точнее без двух минут десять. Это точно помню, я закрыл дверь, пришел на кухню и посмотрел на часы. У меня над столом висят электрические часы. Они показывали без двух минут десять.

— Это мы и так поняли, — сказала Наташа.

Это мы поняли, да. Но не поняли главного. Это как раз то, о чем я не мог сообразить в комнате отдыха и в кафе. Теперь все стало на свои места. Перед глазами у меня мгновенно прокрутилось все время, проведенное у меня Зоей, и я понял то, что ускользало от меня.

— Слушай, — сказал я. — Если бы ты назначала свидание, то какое время ты бы выбрала?

— Не поняла? — пожала плечами Наташа.

— Ты бы не стала назначать время девять сорок восемь или десять тринадцать. Ты бы назначила встречу ровно в десять.

— Начинаю тебя понимать, — сказала Наташа. — Продолжай.

— Теперь звонок. Она говорила по телефону очень мягко, почти ласково. С очень близким человеком. Родственником или подругой. Но после разговора, она стала немножко другой. Я сейчас это вспомнил. Сначала она промолчала секунд пять или десять, потом продолжила свой рассказ, но тон ее речи немного изменился. Чуть-чуть, но стал другим. И еще я вспомнил, что она посмотрела на часы не только перед уходом, но еще два или три раза до этого. Мельком так, но посмотрела. А это значит…

— Это значит, — подхватила Наташа, — что ей позвонил близкий человек и сказал, что будет ждать ее около арки в десять часов. Ехать в институт в ночное время ровно полчаса. Но это в случае, если машина уже ждала ее. Поймать машину в такое время — это проблема. А она приехала ровно в десять тридцать. Откуда вывод, что ее привез в институт очень близкий человек. Например, ее отец. Я тебя правильно поняла?

— Но не жених, мы уже это выяснили. Значит отец или близкая подруга. Например, Ирина.

— Вряд ли Зоя собиралась после тебя ехать в институт, — сказала Наташа. — Ей по телефону сказали что-то важное, что вынудило ее приехать в лабораторию и взять журнал. Вот от этого надо отталкиваться. Она узнала о какой-то опасности или… или ее просто по-дружески попросили.