Книга Ночь морлоков, страница 62 – Кевин Уэйн Джеттер

Мой мозг застопорило между двумя этими жуткими возможностями, но тело с животным упорством цеплялось за жизнь. Влага стекала каплями по моей груди там, куда я засунул под рубашку Экскалибур. Мои пальцы, словно в стадии трупного окоченения, вцепились в плавник, а легкие всасывали в себя то, что через считаные секунды станет моими последними глотками воздуха.

Самая быстрая из лодок подгребла ко мне на расстояние одного ярда от моей головы, которую я держал над холодной поверхностью воды. В свете фонарей я увидел сверкающий металл стволов, направленных на меня. «Значит, меня ждет смерть от пули», – подумал я с неестественной ясностью сознания и закрыл глаза, услышав щелчок взводимого бойка.

— Стойте! Бога ради, не стреляйте!

Я решил, что сошел с ума, потому что узнал голос Тейф. Я открыл глаза и увидел ее на носу лодки, она оттолкнула человека с винтовкой и потянулась ко мне в тот момент, когда субмарина просела подо мной и пошла на дно, потащив за собой меня от света в темный, безжалостный холод.

— Ну, Хоккер, мы было решили, что на сей раз мы вас точно потеряли. Как вы себя чувствуете?

Мои глаза широко раскрылись, позволяя свету и сознанию прогнать остатки цепляющегося за меня сна. По какой-то причине мне снилась шахматная партия, разыгранная на руинах… Впрочем, не имеет значения. Фантазия рассеялась, сменившись не менее фантастической реальностью, в которой я оказался. Я остановил взгляд на добром, раскрасневшемся лице Клэггера и кивнул.

— Я в порядке, – сказал я и приподнялся на локтях. Я лежал посредине широкой кровати. – А где Тейф?

— Где-то здесь, – ответил Клэггер. – Сохнет. Насколько можно высохнуть в этих влажных краях. Вы, видите ли, уже ушли глубоко под воду, когда Тейф спрыгнула с лодки и вытащила вас. Она сказала, что ничто в жизни не давалось ей с таким трудом, как отцепить ваши пальцы от этой железяки.

Ко мне мигом вернулось воспоминание о субмарине и поглощающих меня темных водах. Значит, меня спасли от смерти… Чего ради? Другая смерть еще хуже. Непосильная усталость сковала мое тело, а мои мысли были парализованы глубоким, зловещим страхом перед будущим и всем, что оно может с собой принести. Надежда рождается под солнечным светом на поверхности Земли, а здесь, в мрачном чреве камня и грязи, она умирает.

Клэггер прервал мои депрессивные размышления.

— Ну, хватит, – сказал он. – Оденьтесь, и давайте займемся делом. Насколько я понимаю, у вас есть ко мне кое-какие вопросы. Хотите пролить немного, так сказать, света на темноту. Что? Никаких вопросов у вас нет? – Он кинул мне мою одежду – сухую и заштопанную неизвестно кем – в изножье кровати.

— Вы подождите секунду-другую, – пробурчал я с легкой ноткой раздражения. – У меня к вам тысяча вопросов, хотя, какой толк будет от этой информации, мне в данный момент не понять.

Одеваясь, я обвел недружелюбным взглядом помещение, в котором оказался. Весь его вид говорил о былой роскоши. Сама кровать, в которой я лежал, приходя в себя и восстанавливая истраченные силы, представляла собой не что иное, как просевшие груды парчи и других изысканных материалов, грязных после многих лет использования и небрежного обращения. На стенах темного камня висели тяжелые расшитые портьеры, но и их время не пощадило. Их разодранные середины проседали к полу, как старческая кожа.