Книга Оружие смерти, страница 87 – Кевин Уэйн Джеттер

Но тот миг, та конфронтация уже были вне досягаемости их зрения, неумолимо приближаясь к ним дюйм за дюймом.

— Может, так оно и есть. — Никакого гнева, никакого чувства, что тебя предали.

Ну так почему тебе не вернуться и не заняться своим делами. А? — Я просто хотел, чтобы ты знал… — водитель подошел к дверце джипа, — о том, что произошло. — Хорошо. Ты это сделал… а теперь можешь идти…

Тип в зеркальных очках сел за руль.

— Тебе тоже пора сматываться, Леггер… Я ведь сказал ему, что ты будешь здесь. Это было частью нашей сделки.

Молчание, всего лишь миг, за который сердце успело сделать один удар.

— Я знаю, — промолвил Леггер, — я всегда знал, что ты меня сдашь. Убирайся отсюда! Ты уже добился своего!

— Не сработает, Леггер… Тебе уже не удастся выйти сухим из воды.

— Лучше уходи…

— Конец словам столь плоским и невыразительным.

Двигатель джипа взревел, водитель нажал на сцепление, развернул машину и покатил по серпантину вверх, разбрасывая колесами гравий.

В течение нескольких секунд камера отслеживала подъем джипа из котлована и лишь затем была переведена на одиноко стоявшую в отдалении фигуру. Он повернулся и посмотрел прямо на нее, словно бы камера уже не в состоянии была спрятать ни ее лица, ни состояния ее души. И теперь уже не осталось никаких пространств и расстояний. И тем не менее, все еще так далеко. Ее голос сорвался с высушенных солнцем губ:

— Еще есть время.

Странный эффект ее собственных слов с задержкой на пленке между ними стало многие мили.

У тебя же ничего.

— И прежде чем Стрезличек сюда доберется, мы уже будем далеко… и начнем разрабатывать совсем иной план, какой-нибудь иной способ, как к нему подобраться, где у тебя будет шанс.

Данный аргумент реализовался в то, что она стала умолять в открытую.

— Пойдем, — сказала она, чувствуя, как металл камеры прилипает к ее влажным ладоням. — Пока еще есть время.

— Нет, — и пространство резиновым и растянулось на ради этого сюда приехал.

— Но ты ведь не можешь., никакого оружия, кроме себя.

Как только она это сказала, то сразу пожалела об этом, осознав, что теперь между ними бесконечность.

«Теперь я его навсегда для себя потеряла».

Больше уже никаких слов не последовало. Он отвернулся и пошел прочь. Она тоже автоматически повернулась и пошла вслед за ним с камерой в руках, пока он не скрылся из вида. Микрофон уловил звук затарахтевшего мотора грузовика, который стал удаляться, и через несколько минут над карьером повисла полная тишина. Она подняла камеру в небо, но так ничего там и не увидела.

«Я засомневалась в нем и потому потеряла. А может, я вовсе никогда и не имела его! Наверное, все-таки он всегда был сам по себе».

Он вернулся с ружьем в руках, прежде оно всегда казалось таким большим. Она поймала его в объектив крупным планом.

— Ты ничего не понимаешь, — промолвил он, вставляя обойму. — Даже если бы я захотел, то не смог бы уйти. По крайней мере сейчас.

— Я знаю, знаю.

Серый, испещренный фосфорическими точками мирок расплылся в жгучие слезы. Так вот значит, где он, конец. Конец Всего. Все дороги сузились и свернулись для того, чтобы привести их сюда. И никаких остановок или поворотов назад.

«И что мне остается делать? Ничего, кроме серого мирка за стеклами линз объектива… А все остальное было растеряно по пути… А потому я постараюсь запечатлеть все до последней детали, и пленка, подобно черной границе, окружит нас. Ведь ради этого мы сюда и приехали».