Книга Доктор Аддер, страница 34 – Кевин Уэйн Джеттер

Лиммит подался через столешницу к чемодану и щелкнул переключателем. Красные точечки и светящиеся образы забегали внутри, подобно язычкам пламени или каплям крови из открытых ран.

— Она не дезактивирована, – сказал он тихо, наслаждаясь кратковременным триумфом и даже некоторой степенью контроля над происходящим или хотя бы равенством. – Она работает.

У Аддера глаза полезли на лоб. Инертная и холодная прежде, перчатка засияла, запульсировала, живительный свет переливался в ней, точно в драгоценном камне. «Вот это да», – подумал Аддер.

Он осторожно коснулся блестящей металлической поверхности. Она казалась чем-то фантастическим. Предмет из глубины прошлого. Ему было известно, что именно это изделие, из всех разработанных Лестером Гэссом для печально известных отрядов спецназа ЦРУ, возымело наибольший эффект в ходе стерилизации движения народных анархистов, которое за свою пятилетнюю историю не раз имело отличные шансы захватить власть. В какой-то момент народники полностью контролировали Вашингтон, Орегон и северную часть Калифорнии. Программа ЦРУ, известная под кодовым названием «Доза B», оказалась чрезвычайно эффективна. Настолько эффективна, что и само ЦРУ впоследствии прекратило свое существование.

От народников уцелели только разрозненные маленькие отряды Анны Манфред, продолжавшие подрывать сельскохозяйственную инфраструктуру; ту без особого труда чинили, анархисты же с каждым днем уменьшались в числе и теряли координацию. Что касается проекта «Доза B», то от него сохранились такие реликвии, как перчатка перед Аддером и скопление заброшенных бараков за колючей проволокой и полуразрушенными заборами глубоко в пустыне Мохаве.

«Вот это сила», – подумал Аддер. В том огороженном колючками и стенами прямоугольничке посреди пустыни нашли свою смерть несколько сотен тысяч анархистов и симпатизирующих им лиц. Их казнили непрерывно, тремя сменами в день, на таких вот машинах. Перчатка в чемоданчике напоминала отсеченную вместе с кистью и фрагментом предплечья руку из сверкающего хромированного сплава, жесткую, с грубыми пальцами и множеством небольших структурных дополнений. Гэсс превзошел себя в разработке этого устройства, источником же вдохновения ему послужил сравнительно малозначимый архетип двадцатого века. Металлическая рука, смертоносная, неживая и в то же время обретшая собственную жизнь, до сих пор возникала в кошмарах субъектов всех возрастных групп и фигурировала во множестве дешевых шоу или фильмов. В старых телепередачах и рассказах, подражавших стилю пальпа, ее изображали сокрушительным молотом, в других наделяли даром речи. Некоторые утверждали, что одержимость западного социума идеализированными приемами боя каратистов восходит к тому же архетипу металлической руки, жесткой, неумолимой, карающей, воплощавшей увлечение смертоносными артефактами, стремление сделать их частью собственного тела и страх перед теми, кто в этом преуспел.

«Во всяком случае, – сказал себе Аддер, – затея Гэсса оказалась успешна». Перчатка помогала материализовать темные образы, копошившиеся в подсознании. Многие жертвы застывали, точно кролики перед удавами, когда палачи, каждому из которых удаляли руку и взамен устанавливали перчатку, появлялись на запруженном обреченными месте казни, бесцельно и бессистемно пошатываясь из стороны в сторону. Устройство черпало энергию из центральной нервной системы оператора. Его оптические, слуховые и температурные сенсоры наделяли палача фантастическим вниманием ко всему вокруг, а установив достаточно тесный контакт, позволяли оператору разить с такой запрограммированной быстротой, что ни он сам, ни приговоренный даже не замечали мгновения казни. Перчатка была покрыта слоем особого сплава, излучавшим смертоносные, разрывавшие плоть и кость при контакте, гармонические колебания. Образ палача в кожаном фартуке, запятнанном кровью множества жертв, с воздетой окровавленной рукой и блестевшими от нарастающего внутреннего безумия глазами также был продуктом предварительных расчетов Гэсса. Его психологический эффект помогал повергнуть в ужас и оцепенение любого зрителя или даже слушателя.