Книга Доктор Аддер, страница 110 – Кевин Уэйн Джеттер

Он вытащил из сапога нож и склонился над лентами лейкопластыря, пристегнувшими Мелию к перчатке. Как только Лиммит коснулся пластыря кончиком лезвия, от перчатки пошел надсадный писк и металлические пальцы сжались в кулак. Лиммит увидел красные точечки сенсоров, похожие на пятнышки крови; они медленно наливались светом изнутри. Он отвел нож и попытался перерезать им ленты на другой руке Мелии, привязанной к телевизору. Перчатка снова пискнула и приподнялась с кресла. Лиммит отошел к противоположной стене, нагнулся к кабельной розетке – с тем же результатом. Он понял, что какая-то часть подсознания Аддера продолжает следить за происходящим. Электронный цепной пес. «Если я попытаюсь его задержать, – подумал Лиммит, – мне крышка». На экране телевизора лицо отца исказилось и пошло волнами, точно в жарком мареве. Аддер и Мелия явно уже далеко забрались.

Он уставился на красные огненные точки сенсоров и попытался собрать в кучу разбежавшиеся мысли. Ему явилась почти истерическая отчаянная идея: позвонить на телестанцию Оринджа. «Девушка, не будете ли вы так любезны передать двум полтергейстам вашей кабельной сети, что добрый дедушка Джон Мокс и зловещий Лестер Гэсс – одно и то же лицо?» Он стряхнул с себя этот бред и осознал, что остается единственный вариант. Он наклонился и поискал на полу кожаный футлярчик с АДР там, где раньше его бросил.

Пристегнув себя лейкопластырем к вялой телесной руке Аддера, он свободной рукой набрал в шприц новую порцию жидкости и ввел себе в локтевой сгиб. Потом опустился на пол рядом с креслом, окинул взглядом кабинетик, и зрелище трех прикованных друг к дружке тел вызвало у Лиммита абсурдную ассоциацию с церковным хором. Кабинетик начал отдаляться, таять, и Лиммит подумал: «Либо перчатка сработает на автоматике и прикончит меня, либо нас навестят крысоеды Асузы, обнаружат всех без сознания и пристрелят. Либо, что всего вероятнее, мой отец раздавит нас, как забравшихся ему в голову мошек, и три опустевших оболочки останутся гнить в трущобах среди заброшенных офисов. Мое предупреждение наверняка запоздало, – сообразил он с отчаянием. – Слишком поздно для Аддера. И для всех нас».

— А почему ты боковое крыло не заменишь?

Эдгар Эндпойнт одной рукой вывел машину на соседнюю полосу, медленно пробираясь в зарождающейся вечерней тянучке.

Он пожал плечами, не глядя на товарища.

— Возни слишком много, – отозвался Эдгар, – и меня во всех мастерских знают, они бы папочке заложили.

Он резко прибавил газу, снова сбросил, приноровился к темпу других машин.

— К тому же, – мягко добавил он, – всем пофиг.

Его приятель медленно покивал, впитывая новую информацию.

— Угу, – произнес он, – мне щас тоже.

Он полез в карман куртки и выудил оттуда стопку грязных мятых листков.

— Я пытался их на свет не вынимать, думал, они так дольше продержатся. Но все равно выцвели.

Он швырнул листки на перегородку между сиденьями, и те слабо зашелестели – ветер был бессилен их поднять.

Эдгар оторвался от наблюдения за движением и глянул на листки. Это оказались фрагменты одного из аддерпаков, пожелтевшие и нечитаемые. Он огорчился до крайности.

Высадив друга у жилого комплекса, Эдгар некоторое время посидел в машине с заглушенным двигателем. Он подумал, что, может, не стоило всё рассказывать. Но ведь в любом случае правда бы всплыла. К тому же это такая тяжесть, словно труп на спине тащить. Последнее, что удерживает нас в живых средь мира бренного. Сейчас бы видеооператоров Мокса, снять документалку о жизни Эдгара под названием «Как я был трупом подростка». Он вздохнул и снова завел мотор.