Книга И она поблагодарила богов, страница 327 – Юсси Адлер-Ольсен

Каждая секунда рождала новые сомнения.

В конце концов она оставила эти улицы и этот день позади с щемящим чувством окончательного прощания.

Позже она успокоилась. Позвонил Петер и сказал, что все прошло успешно. Он собирался заночевать в Харлеме, чтобы присмотреть за Мари, а рано утром ему нужно было заняться делом де Виреса. Все это было вполне разумно, хотя ей не терпелось поскорее увидеть его. Они встретятся на похоронах, а пока у нее и самой дел хватало.

Это была предпоследняя ночь в Амстердаме. Чемоданы стояли наготове.

После некоторых раздумий Никки выбрала семейный участок на кладбище Зоргвлид — там, где под пестрой, облицованной плиткой надгробной стеной покоилась писательница Анни М. Г. Шмидт. Больше всего на свете Милле любила ее книги, именно поэтому она должна лежать там. К черту пять тысяч гульденов за двадцать лет ухода и мелкие расходы на озеленение, и к черту то, что она сама по неисповедимым причинам когда-нибудь может оказаться похороненной здесь же. Далеко от Ньюве Остер Беграфплатс, где обрел свой последний приют прах двадцатидвухлетнего Жака Перка. А ведь когда-то это было ее мечтой: лежать под той же кроной дерева, что и этот поэт-романтик, самый страстный поборник любви.

Теперь этой мечте пришел конец. Никки было все равно. Она выбросила это из головы.

Милле была на первом месте.

Петер позвонил в самый последний момент. Беа уже стояла на лестнице, совсем на себя не похожая. Нужно было столько всего успеть: цветы, священник, могила, могильщик.

Никки тоже плохо соображала, но внимательно вслушивалась в голос Петера. Он говорил взволнованно: сообщил, что нашел Рина в целости и сохранности, и сейчас тот отдыхает в своей постели.

Она прижала руку к груди. Слава богу.

В их разговоре то и дело возникали долгие задумчивые паузы, пока Беа нетерпеливо переминалась с ноги на ногу на площадке. Никки мельком взглянула на нее и заметила, что темное платье больше не натягивается на животе.

С этим они тоже разобрались.

Гроб Милле везли по кладбищенской аллее в белом катафалке «Мерседес», украшенном развевающимися белыми вымпелами с черными крестами.

Хотя был понедельник и день только клонился к вечеру, короли и королевы ночных улиц собрались толпой, и Никки знала почти каждого. Машины сутенеров выстроились ровными рядами вдоль кладбищенской стены, проститутки приехали на автобусе, даже карманники устроили себе выходной. Слух о том, что в Валлетйесе отец убил собственную юную дочь, разлетелся по самым потаенным уголкам этого неспокойного района.

Подобного не прощали. Даже там.

Никки прижалась к Петеру, который крепко обнимал ее за плечи. В своем черном костюме он выглядел как принц на фоне пестро и небрежно одетых гостей в их разномастных нарядах, среди которых явно преобладали ультракороткие юбки.

У могилы никто не произнес ни слова, кроме священника. Тот, судя по всему, не потрудился вникнуть в суть произошедшего и потому просто зачитал проповедь о воскрешении Лазаря.

В толпе послышался глухой ропот, а стоявшие позади люди принялись обрывать цветы с соседних могил.

Бесшумно и зыбко, словно марево над польдерами, эти люди выстроились в длинную, печальную вереницу, держа в руках по цветку.

Когда священник наконец закончил и захлопнул книгу, эта странная процессия пришла в движение. Медленно поплыло мимо могилы то, что посторонний назвал бы отбросами Амстердама. Пышногрудая чернокожая проститутка с Блудстраат, растаманы из компании Диди, сам Диди, торговцы дурью и хозяева борделей. И ковер из цветов, ложившийся на гроб Милле в яме, становился все выше, превращаясь в огромное радужное покрывало.