Книга И она поблагодарила богов, страница 317 – Юсси Адлер-Ольсен

— Я бы советовал вам этого не делать, госпожа Ландсаат. Нам необходима конфиденциальность, понимаете? Если мы начнем раздувать подобные дела, это вызовет цепную реакцию. Прессу нельзя сюда вмешивать. То, что произошло в Бейлмермере, и то, с чем столкнулись вы и Петер де Бур, попросту не может существовать в реальности. Этого не должно быть, ясно?

В этот момент Петер поднял руку, привлекая ее внимание, и встретился с ней глазами. Она была в ярости, настоящей ярости, но одного взгляда хватило, чтобы она успокоилась.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы она поняла: им придется отпустить де Виреса. Не ради Фишера и не ради спокойствия публики, а исключительно ради самого Петера. Иначе сделка не состоится. Ведь им еще нужно было думать о Рине, Маттейсе и Мари.

Она кивнула и подошла ближе к открытому окну. Запрокинув голову, она вдохнула свежий воздух. Бледное солнце озарило ее прекрасный силуэт.

Затем открыла глаза и уставилась в сад. Было видно, как сильно она взволнована. Казалось, в ее мыслях проносилось всё: последние безумные дни, Милле, случай в телефонной будке, Индонезия, покой, свобода, будущее.

На секунду показалось, что внутренняя борьба дается ей слишком тяжело. Будто она может покачнуться и рухнуть вниз. И будто она сама этого хочет.

И тут произошло нечто удивительное. Она прищурилась, следя за какой-то точкой за окном, невидимой для Петера. Проводив ее взглядом, она протянула открытую ладонь, и точка опустилась прямо на нее.

Петер затаил дыхание. Это было крошечное, невзрачное создание. Бабочка с блеклыми зубчатыми крылышками примостилась на ее ладони, и вся горечь мгновенно сошла с лица Никки.

— В это время года они приносят удачу, — прошептала она. Казалось, мыслями она была где-то очень далеко.

Петер повернулся к Фишеру: — Советую вам отнестись к ее словам серьезно. Марк де Вирес должен быть наказан. Возможно, вы не можете держать его здесь, но есть и другие варианты.

Он заметил, как Фишер вынул руку из кармана пиджака, готовый наконец его выслушать.

Что ж, игра пошла по его правилам.

Рэндольф Фишер предложил отвезти Никки в город на машине, и она согласилась.

Петер и Никки обнялись на подъездной дорожке. — Все это кажется слишком сложным! — прошептала она, обдав его горячим дыханием. — Я никому из них не верю, Петер. Ни де Виресу, ни Рэндольфу Фишеру, ни этим широкоплечим пай-мальчикам, которые так и снуют по дому. Ты уверен, что не хочешь просто поехать со мной и собраться в дорогу?

Он заверил ее от всего сердца, что больше всего на свете мечтает именно об этом, но не может остановиться, пока не прояснится судьба Рина и Маттейса Бергфельда. Она понимала его правоту, ведь теперь, когда Петер изложил свои требования и план, Фишер согласился на все условия.

Он отпустил ее с большой неохотой. В ближайшие несколько дней им обоим предстояло многое успеть.

Помещение, в котором заперли Марка де Виреса, находилось в глубине узкого темного коридора, тянувшегося вдоль торцевой стены дома. Коробка в коробке — спартанская и безликая обстановка, разительно отличавшаяся от кабинета Рэндольфа Фишера.

Петер мысленно зафиксировал расположение коридора и самой комнаты, когда перед ним открыли дверь к пленнику. На решетку единственного окна в этом вытянутом помещении были выведены датчики сигнализации, а по углам под потолком висели камеры наблюдения. Дверная ручка с внутренней стороны была выломана.