Книга И она поблагодарила богов, страница 295 – Юсси Адлер-Ольсен

Никки невольно схватилась за горло; стол и чашка задрожали, и какао выплеснулось на скатерть, ей на колени и на темный дощатый пол.

Человека, стоявшего на солнце, она знала слишком хорошо. Это был Аайед. Тот самый, который пытался убить ее в телефонной будке. Пожалуй, он был последним, кого она ожидала встретить в этом месте.

Она огляделась, пытаясь собраться с мыслями. В голове мешались обрывки недавнего разговора с Петером и лихорадочные соображения о том, как теперь спастись. Позади нее вилась на второй этаж черная кованая винтовая лестница, а в торцевой стене виднелись двери туалетов. Никки не успела додумать мысль, как оба мужчины скрылись из виду.

Потом она долго сидела. Оглядывалась через плечо. Следила, не заняты ли туалеты, и пригибалась всякий раз, когда снаружи проходила какая-нибудь фигура.

Просидев так минут пятнадцать-двадцать, она поднялась, твердо решив прокрасться за домиками вдоль южного мола и оттуда побежать к материку по узкой дамбе, которая едва проглядывала вдали и откуда на остров уже начинали съезжаться велосипедисты. Ей нужно было исчезнуть, а Диди уж как-нибудь справится сам. У него-то с иракцами счетов не было.

Сигналом к уходу послужила реплика самой дородной дамы в ресторане. «Я пойду вперед», — объявила она своей компании, нагрузившись бесчисленными пластиковыми пакетами. Укрывшись за этой внушительной фигурой, Никки выскользнула наружу и посмотрела в сторону узкой дамбы, перед которой как раз заводил мотор красный трактор с прицепом-контейнером.

И прямо там, за контейнером и фигурой тракториста, стоял близнец Аайеда, оглядывая велодорожку и дамбу, словно предугадав ее намерения.

Никки отпрянула назад, от ужаса у нее перехватило дыхание. «Надо уходить из гавани. Мне нужно вернуться к дороге на дамбе и предупредить Петера», — подумала она и прижалась к стенам домов, но стоило ей дойти до угла, как возникла новая преграда.

Это был сам Аайед со злым лицом, он как раз выходил из дверей кафе, где пекли пончики. К счастью, он ее не заметил.

Не глядя под ноги, она попятилась мимо оливково-зеленой вывески и оказалась внутри краеведческого музея, который та рекламировала.

Высокий старик, смотритель этого скромного музея, возвышался посреди комнаты в серой ветровке и черной вязаной шапке с красно-белой каймой. Настоящий местный житель — румяный, немного косоглазый, с красивым крючковатым носом, который едва не уткнулся в нее.

— Оп-ля! — рассмеялся он и подхватил ее прежде, чем она налетела на низкий чайный столик с кружевной салфеткой, а затем на буфет, где изящные куклы в национальных костюмах соседствовали с двумя блестящими фарфоровыми львами, охранявшими это миниатюрное жилище.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель! — провозгласил он и без лишних расспросов завел привычный рассказ о том, как прошло его детство в этих стенах, как родители спали и плодились в тесной кровати-нише, а куча детей ютилась в выдвижных ящиках под ней. Никки так и не поняла, сколько их там было.

При других обстоятельствах это путешествие в прошлое показалось бы ей сказкой: маленькая гостиная с семейными портретами на желтых стенах, латунные жаровни для угля, старинные декоративные тарелки, изразцы и фарфоровая посуда на полках у окон самой крошечной в мире кухни. Но сейчас она думала лишь о том, как выбраться отсюда незамеченной.