Книга И она поблагодарила богов, страница 243 – Юсси Адлер-Ольсен

Лишь когда прибежала Карин ван Дам с потекшей тушью на лице, они окончательно осознали, какая зловещая тень Петера де Бура продолжает отравлять им жизнь. Ее новость была сокрушительной.

Судно обгоревшим остовом покоилось на дне канала.

— Чтоб ты сдох, Петер! — Веки Клейна полуприкрывали зрачки, в уголках губ пузырилась вязкая слюна. Падение этого опустившегося человека выглядело столь жалким, что Петер вопреки презрению почувствовал к нему жалость.

Петер целый час позволял ему выговориться. Клейн твердил об одном и том же, перебирая былые планы. Рассказывал о том, как они организовывали заговор, как колебались в конторе «Лоусон и Миннивер», пока де Вирес не убедил их, сколько денег можно выкачать из Петера де Бура. Вспоминал свои бесконечные разговоры с Маттейсом о том, как несправедливо Петер со всеми ними поступал.

Клейн даже не попытался выслушать версию Петера. Ему было попросту наплевать: он не умел отстаивать свои позиции цивилизованно и был насквозь изъеден собственным эгоцентризмом.

Наконец Петер почувствовал облегчение. Исчезли и горечь, и недоумение, и жалость. — Почему Маттейса сейчас нет с тобой? — спросил он.

Крупное лицо Клейна дернулось. Он сделал очередной глоток виски, силясь сфокусировать взгляд на Петере. — Его не было дома ночью. Может, завел кого-то на стороне. — Он выпил еще и уставился в пустоту с напускным безразличием, но нервная дрожь губ выдавала его с головой.

Вдруг он пристально посмотрел на Петера: — Маттейс тут ни при чем, знай это. Он должен был получить свою долю, но в заговоре не участвовал. У тебя нет причин наказывать его, понимаешь?

Петер долго разглядывал старого соратника. Позволил ему осушить бокал, нащупать бутылку и налить снова.

Была ли это сладость мести? Если так, то она казалась лишь щепкой в костре тщеславия.

Он откашлялся и твердо произнес: — Я знаю, Томас. Знаю, потому что Маттейс — мой человек.

Бокал Клейна замер у нижней губы.

— Да, мне жаль, но ты не ослышался. Маттейс работает на меня, и работал с самого начала. Я нанял его приглядывать за тобой и докладывать обо всем, что творится в «Кристи». И он отлично справился. — Клейн смертельно побледнел, но Петер уже не мог остановиться. — Он рассказывал мне, как ты меняешься у меня за спиной, как ноешь из-за своих осечек в постели. О твоих грязных секс-турах и растущем презрении к людям. Маттейс выдал мне все.

Клейн слегка качнул головой и уставился в бокал с золотистым напитком. Ему было нелегко это осознать. Он медленно поднял голову и попытался улыбнуться. — Маттейс работал на тебя, говоришь? Да это же ложь, тупая свинья. Маттейс любил меня и любил всё это время.

— Маттейс занимался с тобой любовью, а это совсем другое дело, Томас. Весьма дорогое дело, но, по-моему, оно того стоило. Как ты думаешь, во сколько мне обходился каждый раз, когда ему приходилось вставать перед тобой на колени и отсасывать тебе, а? Недёшево, скажу я тебе. — И это была правда. С тех пор как Маттейс Бергфельд поступил на работу чуть больше года назад, он был самым высокооплачиваемым сотрудником фирмы. Настоящий «мистер Глубокая Глотка» во всех смыслах.

Клейн сидел не шевелёсь. Этот неглупый человек за всю свою жизнь, при любых стадиях опьянения, привык анализировать самые низменные и коварные человеческие побуждения. И в этот миг вся скверна мира словно сложилась для него в четкую, понятную картину. Все сошлось в единое целое, состоящее из предательства и лжи. Он вытянул губы трубочкой и медленно выдохнул, будто пытаясь отречься от окружающей его бесовщины.