Книга И она поблагодарила богов, страница 203 – Юсси Адлер-Ольсен

Квартал внезапно показался совершенно безлюдным. Куда делась улица с тем маленьким …мальчиком? Найди она её, можно было бы колотить в окно, пока бабища на кухне не выскочит наружу со своими огромными ручищами и всем своим нерастраченным пылом. Кто лучше неё мог напугать любого преследователя?

Шаги Никки дрожали на тротуаре, словно стук копыт испуганного зверя. Она снова забрела на какую-то незнакомую улицу с редкими автомобилями и без малейших признаков жизни. Оглянувшись, она заметила, что преследователь опять отстал.

Там, где следующая поперечная улочка расширялась, показалась детская площадка с кучей новеньких горок и качелей разбросанных в кажущемся беспорядке, окруженная аккуратно подстриженной изгородью. Она в отчаянии огляделась в поисках пути к отступлению и заметила за бирючиной густые манящие заросли кустарника, в которых без труда спряталась бы даже та великанша из кухни.

Никки бросилась к зарослям, промелькнув мимо фанерной машинки синего цвета и такой же массивной, ярко раскрашенной горки. На самом верху горки восседал тот самый мальчуган, готовясь скатить вниз мяч. Из-за крайней сосредоточенности он её не заметил. Она попятилась назад в тот самый момент, когда он выпустил мяч из рук и повернул голову в её сторону.

И тут совсем рядом послышались шаги её мучителя.

«Что делать?» — пронеслось в голове. Расстояние до зарослей было слишком большим, чтобы успеть добежать, но в старой части детской площадки показалась другая, возможно, даже лучшая возможность. Там, наполовину заросшие и скрытые под свисающими ветвями, стояли старые качели вплотную к маленькой песочнице, из которой добрая половина песка была вывалена наружу. И сразу за этой кучей песка, прямо под деревом, высилась телефонная будка. Будка, которая в другом месте могла бы сойти за достопримечательность: слегка заржавевшая, облупившаяся деталь, напоминающая о джентльменах в котелках, высоких черных кэбах и девушках в ультракоротких вязаных платьях на Карнаби-стрит. Старая добрая английская красная телефонная будка с полукруглой крышей и красными буквами на белом фоне — «TELEPHONE». Должно быть, самый старый экспонат на площадке, судя по петлям и грязи, уже целую вечность не использовавшийся по назначению. Нижние стекла вынули — вероятно, ради детской безопасности — и заменили листами оргалита, на которых детвора нарисовала кошек и пятнистую собаку, задравшую лапу на стену. Никки метнулась к ней и распахнула дверь.

Дна у будки не было: прямо посреди неё дети вырыли глубокую зияющую яму. Но под таксофоном и висящей на проводе трубкой наискосок стоял лист фанеры, когда-то, вероятно, служивший полом.

Пока мальчик съезжал с горки, она скользнула в яму, натянула на себя фанерный щит и затаила дыхание. Все это заняло от силы секунд пять.

Шагов мужчины она не услышала, зато разобрала, что он говорит по мобильному на каком-то чужом, гортанном языке. Судя по всему происходящему и внешности преследователя, Никки была уверена, что это иракский язык — если, конечно, такой вообще существовал.

Позади нее долго шуршали кусты, и шорох приближался. Мужчина искал тщательно и вел себя уверенно. Чуть поодаль отдавался глухими ударами о газон детский мяч. Она сильнее прижалась к влажной земле, держа сумку под боком. Лист фанеры лег поверх неё как надо, но из-за поверхностного дыхания и крайне неудобной позы голова у неё пошла кругом. Легкие требовали кислорода.