Книга Дедушка влюбился, страница 63 – Юрий Поляков

«Замшей» у него много лет работает Манана Бесарионовна Арамишвили, дочь великого Бесика Арамова от третьего брака, заключенного с молоденькой сиделкой, она так заботливо ухаживала за второй, тяжело больной женой корифея, что через полгода после ее смерти родила девочку. Манана – дама интеллигентная, злопамятная, но с приступами великодушия, исчезнувшими после неудачной подтяжки лица, операция навсегда перекосила ее и без того кривоватую улыбку. Советскую власть Манана презирает, а услышав про Сталина, буквально звереет, словно он лично сварил и съел с хреном ее детей.

Если подзабыли, напомню: Бесик Арамов (Бесарион Георгиевич Арамишвили) был видным пушкинистом и написал знаменитую книгу «По следам золотого наперстка», ее считают классикой поискового литературоведения. А дело в том, что «наше все» Александр Сергеевич, по свидетельству современников, любил подурачиться и среди прочего не стриг ноготь на левом мизинце, а для сохранности вершкового отростка заказал себе специальный золотой наперсток, каковой Авдотья Панаева, подруга Некрасова, будучи девочкой, видела на пальце гения, сидевшего в соседней театральной ложе. Одни специалисты пишут, что это – знак принадлежности к масонам, другие видят в нем оберег от сглаза (поэт был суеверен), большинство же считают заветный отросток данью модному чудачеству – «обычай деспот меж людей». Но есть и мистическая версия: заговоренный наперсток обладал якобы мощным зарядом энергии, питавшей талант титана, позволяя ему сочинять гениальные строки. Куда подевался раритет после смерти Александра Сергеевича, никто понятия не имел.

По одной из версий Пушкин ноготь все-таки состриг, а сам наперсток проиграл в карты барону Фогелю, известному коллекционеру диковинных вещиц. У него, кстати, было самое большое в России собрание дамских вееров с непристойными рисунками, они подсказывали кавалеру, добившемуся благосклонности дамы, какие именно варианты плотской любви ей по нраву, ведь высказать сокровенные предпочтения вслух даже по-французски в те годы считалось верхом неприличия. Впрочем, с тех пор мало что изменилось.

Петр Бартенев якобы видел пушкинский «наноготник» в тайной комнате особняка Фогелей на Пятницкой улице, где теперь штаб-квартира партии «Яблоко». Он хранился вместе с веером «вавилонской блудницы» Анны Павловны Керн, разрисованным такими картинками, что краснели даже гусары, бравшие Париж вместе с его притонами и веселыми домами. Затем следы реликвии затерялись. Где искать, мнения разошлись. Своих детей барон пережил, поэтому коллекция могла достаться в наследство кому-то из двух внуков или внучке.

Ротмистр Павел Фогель примкнул к Белому движению, прошел всю Гражданскую войну от Ледяного похода до Перекопа, успел покинуть Крым с последним пароходом, ютился некоторое время в Константинополе, где бедствовал и мог оставить золотую диковинку в меняльной лавке, тогда артефакт, вероятно, расплавили, ведь Пушкин для турок то же самое, как для нас великий классик танзимата Намык Кемаль. Знаете такого? То-то и оно…

Впрочем, наперсток гения считался талисманом семьи Фогелей, и, скорее всего, Павел его, несмотря на лишения, сохранил, увез с собой в Белград, а потом в Париж, куда перебрался позже. Он работал таксистом, что считалось удачей для русского эмигранта, и нашел последнее пристанище в колумбарии кладбища Пер-Лашез, в ячейке № 6686. В соседней нише упокоился прах буйного батьки Махно, с которым ротмистр Фогель сходился в кавалерийской рубке под Ишунью. Значит, реликвию следовало искать в Европе…