Онлайн книга «Дедушка влюбился»
|
Тем временем в столярной мастерской Девятки сколотили гроб, обтянув снаружи красным, а изнутри черным крепом. Художники «Арсенала» быстро намалевали транспарант «под гранит», чтобы на первое время, пока умельцы готовят цветной камень, закрыть надпись «Ленин – Сталин». 7 ноября парад войск и демонстрация трудящихся должны пройти мимо усыпальницы, где отныне и навсегда красуется одно-единственное имя – Ленин. Надежные офицеры под командой Мошкова, открыв прозрачный саркофаг, перенесли вождя вниз, в лабораторию, где специалисты регулярно проверяли состояние тел, проводя бальзамические манипуляции. Мстительный Хрущ, которого Сталин заставлял за провалы в работе плясать гопак перед членами Политбюро, сначала велел раздеть учителя народов донага и в таком виде сунуть в гроб, но Шверник и Мжаванадзе отговорили, мол, Никита, не буди лихо, всем нам на смертном одре лежать! В результате раздевать мумию не стали, исполнители дрожащими руками сняли с мундира, как приказано, золотую медаль Героя Соцтруда (Звезду Героя Советского Союза Сталин не носил), спороли погоны генералиссимуса и заменили золотые пуговицы на латунные, быстро срезав старые и пришив новые, благо военный человек иголкой с ниткой владеет не хуже, чем штыком. Все это отнесли и сдали по описи в Охранную комнату, где сберегались награды и регалии всех, кто замурован в Кремлевской стене. — Пуговицы-то зачем? – удивился Кот, слушая рассказ генерала. – Драгметалл копили, что ли, скупердяи? — Да нет же! Из черной зависти, чтобы осрамить великого покойника! Сами-то они в истории ноль без палочки, а он – титан! Одна его пуговица может весы Истории поколебать! Торопились страшно: к утру все должно выглядеть, словно так всегда и было. Иначе полетят головы. Тело переложили в готовый гроб, вынесли наружу, поставили на деревянные козлы, вроде как проститься. Шверник зарыдал, ослаб, и охрана подхватила его под руки. Крышку заколотили, прах опустили на веревках вниз, офицеры, несмотря на запрет, бросили в могилу, как велит обычай, по горсти земли. Яму засыпали, придавив сверху плитой с краткой выбитой надписью:
Это уж потом, при Брежневе, мраморный бюст появился… Перед рассветом быстро убрали ограждение, подмели мусор, генерал Захаров подписал протокол о перезахоронении, а полковник Мошков с офицерами передвинули Ильича на середину прозрачного саркофага, будто он всегда один-одинешенек и лежал. Утром, когда Мавзолей открыли для доступа трудящихся, народ обалдел: «Сталина-то куда подевали?» В толпу специально внедрили сотрудников КГБ, переодетых в штатское, и те доложили: особых протестов и возмущений не наблюдалось, но люди серчали, что с ними, принимая такое важное решение, не посоветовались… — Успели народу голову задурить троцкисты недобитые! – буркнул Мстислав Егорович и предложил выпить за вождя стоя, не чокаясь. 64. Фаллическая монументалистика В ту пору мы все, кроме Шурина, были убежденными антисталинистами «огоньковского» разлива, но все-таки поднялись и выпили, зная крутой нрав хирурга: в гневе он мог запросто оторвать то, что с таким искусством пришивал. Впрочем, в гостях у однокурсника, как я уже сказал, мы бывали нечасто: Ленка ненавидела наши шумные застолья и терпела нас не чаще, чем раз в квартал, не помогали даже гвоздики, которые ей всегда приносил галантный Кот. Зато генерал обожал гостей и был хлебосолом, к нему заглядывали, чтобы принять на грудь и поговорить о жизни, друзья-однокашники, поседелые ученики, пациенты, возвращенные в лоно супружеских радостей. Как-то при нас на огонек с бутылкой коньяка зашел знаменитый комик, игравший в кино незадачливых громил-хулиганов. Дело было в праздничные майские дни, и на пиджаке гостя мы заметили внушительную наградную колодку. В миру актер оказался вежливым, стеснительным и немногословным. Мы выпили вместе еще раз за Победу, и Мстислав Егорович увел гостя в свой кабинет. |