Книга Дедушка влюбился, страница 126 – Юрий Поляков

Все эти воспоминания пронеслись передо мной как счастливый ураган, я снова набрал телефон Анны, и она, о боги, отозвалась!

— Привет тебе, о дочь альтиста Данилова!

— Привет, огнеборец Сева, рада тебя слышать. Ты куда пропал?

— Боролся с пожарами.

— С июня?

— Прости, я онтологически неправ! – Меня искренне удивило, как давно мы не виделись, казалось, максимум – месяц. – Виноват – исправлюсь! Какие у тебя планы на вечер?

— У нас концерт.

— А что потом делаешь?

— Ничего особенного. Рутина.

— Могу тебя встретить после концерта.

— Не стоит.

— Почему?

— Есть две причины.

— Какие?

— Одна объективная, вторая субъективная. С какой начать?

— С первой, разумеется.

— Я на гастролях в Амстердаме.

— Ого! А субъективная причина?

— Я вышла замуж.

— За Лаврина?

— За него.

— Он все еще талантлив?

— Чертовски!

— А для измены ты пока еще не созрела?

— Нет. И вряд ли созрею. Мне в школе безумно нравилась Татьяна Ларина, а я теперь Лаврина. Улавливаешь?

— Улавливаю, но не зарекайся! Я буду ждать…

— Не стоит. Пока!

Жестоко, но справедливо! Главная ошибка мужиков заключается в том, что освоенную женщину они воображают чем-то вроде ветхозаветной лампы, которая будет отныне гореть вечно, хотя маслица в нее накапали на два дня. Подливать надо! И мог бы, лентяй, напоминать о себе альтистке, ведь со Славой мы съезжались от силы раз в месяц, да и с Даниловой не чаще, она постоянно моталась по гастролям. При таком щадящем графике даже в моем неюном возрасте и на жену можно силенок накопить. Как это там у великого русского поэта Юрия Кузнецова: «На окраине света и тьмы мы чисты перед солнцем измены…»

Но тут на мою голову обрушилась Лина Колпакчи. В прошлом звезда «АРТ-канала», ведущая новостей, викторин и ток-шоу, она молотила в эфире со скоростью пулемета, снабженного бесконечной лентой патронов. Среди коллег у нее было прозвище Птица-Говорун. Чудом преодолев все карантинные кордоны, она прилетела в Москву из Хайфы, чтобы продать четырехкомнатную квартиру на Полянке и гектарную дачу в Кратове, полученные в наследство от бабушки Клары, летчицы из полка знаменитых «Ночных ведьм». Героическая старушка отметила 95-летие и жила бы дальше, если бы не шейка бедра – роковая беда бодрых ветеранов. На похороны безутешная внучка не успела, закрутилась на Всеизраильском фестивале «Кошачья свадьба», а жаль, оно того стоило: погребение по высшему разряду организовал Центральный совет ветеранов, взвод почетного караула дал прощальный залп, а венков с алыми лентами было не сосчитать – даже от Сенсея принесли.

Но вот через полгода пришло время вступать в права, и Лина примчалась, однако сделать все по-быстрому не вышло: найти достойных покупателей оказалось не так-то легко: навязывались какие-то проходимцы, а риелторы запрашивали зверский процент. Кроме того, старушка завещала кое-что своей многолетней сиделке, пришлось судиться, а это лишние хлопоты и нервы… Бывшая звезда загрустила и вспомнила про меня…

Когда-то мы, едва знакомые, поехали в командировку от «АРТ-канала» на «Невский вернисаж» и оказались по оплошности, а возможно, по лукавому замыслу администратора, в одном купе. Я по привычке взял с собой коньяк – «Коктебель», она бутылку хорошего красного вина, мы разговорились и проболтали всю ночь, струившуюся за окном белесыми сумерками. Точнее, Лина, прилично выпив, без умолку тараторила, как радио со сломанным выключателем, а я кивал и вскоре знал о ней многое, если не все… Под утро Птица-Говорун настолько обессилела от клекота, что сдалась после одного моего робкого, честно говоря, нечаянного прикосновения, случившегося из-за шаткости мягкого вагона. Мы сделали это в душной тесноте купе, стоя, обливаясь золотым потом сладострастья, глядя на чахлый ельник Ленобласти, проносящийся за стеклом.