Книга Дедушка влюбился, страница 11 – Юрий Поляков

— За что? – прохныкал я.

— Так надо, Иванов сын! – успокоила она, шкрябая лезвием по остаткам шевелюры.

— Лучше сразу по горлу!

Как ни странно, «авианосец» на моей башке страшно понравился жюри, и прежде всего самой Гавриловой, скупой на похвалу.

— Порадовала, Абросимова, порадовала! – произнесла она, вручая Стригунье диплом, и как-то странно посмотрела, добавив, что у нашего творческого содружества, судя по всему, большое будущее. Вероятно, у «голубых братьев» перспективы оказались еще лучезарней – они поделили первое место: один превратил голову своего манекенщика в ворсистый бильярдный шар, второй изобразил на доверенном ему черепе «Девятый вал» Айвазовского.

— Смело! – воскликнуло хором жюри. – Свежо!

Кстати, спустя много лет я прочел, кажется, в «Совершенно секретно», что Гаврилова (в девичестве Альткиршбаум) и ее муж были агентами-нелегалами в Бонне, нарыли и передали Центру кучу секретов, а для прикрытия держали рядом со штаб-квартирой бундесвера модный салон мужских причесок, куда захаживали высшие офицеры. Когда мерзавец Гордиевский продал врагам нашу агентурную сеть, немцы самого Гаврилова взяли сразу, а вот жена как-то умудрилась добраться до советского посольства. Ее тайком переправили в СССР, дали очередной орден, большую квартиру и немалую пенсию. Но бывшая разведчица сидеть дома не захотела, попросилась в дело, и с учетом зарубежного опыта ее определили в Управление парикмахерских и постижерных работ. Мужа лет через пять обменяли на американского советника, попавшегося на вывозе музейных икон. Легендарный нелегал вернулся домой и работал консультантом «в лесу» – так разведчики между собой называют известный «объект» в Ясеневе.

Но когда Гаврилова вручала нам диплом, он еще томился в застенке, и отважная женщина, грустно улыбаясь, говорила нам с неуловимо нерусским акцентом (пошпрехай-ка двадцать лет без отпусков!) милые любезности. Наверное, она и по-македонски стрелять умела. А вот любопытно: изменяют разведчицы своим благоверным ради государственных интересов? И если – да, то как это терпят мужья? Или им в утешение присылают свежих и отзывчивых радисток?

На выходе из «Чародейки» мне выдали по предъявлении паспорта восемь рублей с копейками в конверте и справку, что я участвовал в общественно-полезном мероприятии – конкурсе молодых парикмахеров. Забрав в гардеробе верхнюю одежду, я тут же надвинул на голову кепку, чтобы скрыть от насмешливой общественности проклятый «авианосец». Инна, чувствуя вину, предложила отметить полупобеду в кафе «Метелица», что почти рядом с «Чародейкой», у нее там имелся знакомый бармен, который своим людям делал отличные коктейли, а не бодяжил, как обычным посетителям. Но я холодно откланялся, сославшись на занятость…

…Дверь ванной содрогнулась от удара.

— Выметайся, или я за себя не отвечаю! У меня сегодня прорва дел! Я к клиенту опаздываю. Ты русский язык понимаешь?

— К Гильдину? – иронично осведомился я. – Так он же лысый.

Знаем мы этих клиентов-бездельников: обобрали Россеюшку, перегнали бабло в офшоры и отдыхают в Дубаях или в теремах на Рублевке и Новой Риге. Я бросил пригоршню ледяной воды себе в лицо (помогает от морщин), жестко растерся душистым полотенцем, потом, накинув халат, втянул живот и открыл дверь: