Книга Русская фея и Лев настороже, страница 93 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Серые глаза Таньки были полны ужаса.

— Но ведь не станут же нас похищать прямо здесь, при всем честном народе?

— Кто их знает, – пожала плечами Джейн с испуганной неуверенностью глядя на Мокошкина, – Вот сейчас накроет нас своей синей тряпочкой и исчезнет на фиг, а народу скажет, что это фокус такой.

— Может, смоемся от греха?

Джейн задумалась.

— Вдруг им того и надо? Вдруг нас уже где в темной аллее ждут? Нет, лучше на людях, хоть заорать успеем.

Танька кивнула и на всякий случай покрепче вцепилась в ручки кресла, авось вместе с ним не потащат.

— Что, неприятности догнали нас и здесь? – вопрос Чарльза заставил Джейн в ужасе подскочить на месте.

— Какие такие неприятности? – нервно пробормотала она, вытирая с лица ледяной пот, – Нет никаких неприятностей!

— Именно поэтому ваш шепот даже воздух нагревает!

— Мы просто выражаем свое восхищение мастерством артиста!

— Ах, вы от восхищения дрожите? Я решил, что от страха!

— Ошиблись! – отрезала Джейн, невольно задумываясь над тем, кого имел в виду Чарльз, говоря, что неприятности догнали «нас». Это «нас» включало только ее и Таньку? Не может быть, что и самого Чарльза тоже? С чего бы?

Погруженная в свои мысли Джейн совершено не обращала внимание на сцену. О происходящих там чудесах она догадывалась лишь по восторженным вздохам публики. У Джейн оказалось занятие более интересное, чем наблюдать за выбрыками Юрки Мокошкина и его тезки-богини: она изучала профиль собственного мужа. Между прочим, сложнее любого фокуса, если, конечно, не открыто, а незаметно, краем глаза. Привлекательный профиль, очень мужественный. Любой нормальной бабе захочется потянуться, коснуться губами чуть заметного шрамика в углу четко очерченного рта… Интересно, откуда у него шрам? В каких же войсках он все-таки служил?

Жуткий свистящий шепот вновь заставил Джейн подпрыгнуть. Тяжелый ледяной кирпич страха грохнулся где-то в районе желудка.

— У тебя совесть есть? – шипела-свистела Танька, – Ты на мужа пялишься, а я должна в одиночку бояться?

— И ты решила меня так пугануть, чтобы сразу до инфаркта? Совесть у меня, кстати, есть, просто я ею не пользуюсь.

Джейн со вздохом оторвалась от созерцания собственного супруга и попыталась сосредоточиться на Мокошкине. После Чарльза Юрка совершенно не смотрелся. Любопытно, блондинистая переводилка, она ему кто? Наверняка между ними что-то есть, не за знания же языка он ее держит. Ох и произношение, кошмар, как ножом по стеклу!

— Сейчас, дамы и господа, многоуважаемый жрец и досточтимый метр жаждет почтить великую богиню должным жертвоприношением, – патетически провозгласила ассистентка. Две крепкие девицы в леопардовых шкурах выкатили на сцену высокий продолговатый ящик. Джейн он сразу не понравился. Было в нем нечто зловещее. – Будет избрана достойная жертва!

Под нервные смешки публики великий жрец Юрка торжественно приблизился к краю помоста, прищурился грозно и значительно. Вновь грянул хор. Под мерные завывания жрец принялся кружиться все быстрее и быстрее, вот уже медвежья шкура вертится вокруг него, резной посох описывает сложные восьмерки, тихо ахают взволнованные зрительницы, рокочут барабаны… Удар, гул, тишина… И посох мага ожившей змеей устремляется в сторону Таньки и Джейн.

— Жертвы избраны! – кликушески надрывается переводчица, – Славянская кровь! Великий маг почуял истинную славянскую кровь! Только подлинная славянская кровь может приблизиться к великой богине и остаться невредимой! – и уже другим, прозаическим тоном, – Прошу вас, дамы, кто-нибудь, поднимитесь на сцену, помогите нам.