Книга Русская фея и Лев настороже, страница 132 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

В комнате воцарилась тишина, только сквозь тонкую стену было слышно, как по-соседству болтаю и хихикают Танька и Кшись. Джейн невольно позавидовала им. Еще недавно, когда сидящий напротив мужчина был для нее всего лишь «второй договаривающейся стороной» она умела также безмятежно смеяться. Но не теперь.

— Когда все закончится, вы снова уедете в Москву? – на сей раз Чарльз внимательно рассматривал стену, словно открыл в ней ранее незамеченные и чрезвычайно интересные особенности.

— Конечно, – пожала плечами Джейн, – здесь мне делать нечего!

— Где угодно найдется занятие, было бы желание, – осторожно, старательно подбирая слова, начал Чарльз и тут же смущенно смолк, сообразив насколько двусмысленной получилась фраза. Теперь уже они оба принялись изучать стены. Повисло тягостное молчание.

Джейн мучительно подыскивала слова, которые могли бы разрушить звенящую напряжением тишину, но внезапно пересохшее горло не позволило ей выдавить ни звука. Неловкость стала совершенно невыносимой, когда из-за стены вдруг послышался тихий стон.

Ошибиться было невозможно. Всего в двух случаях женская грудь способна исторгнуть такой трепетный, исполненный экстатического восторга звук: когда мужская рука раскрывает перед избранницей маленькую бархатную коробочку, в глубине которой чистым бриллиантовым огнем сияет нечто необыкновенное, восхитительно прекрасное; или, когда мужская рука добирается до особенно чувствительного местечка. Вряд ли все их долгое опасное путешествие Кшись таскал за собой футляр с драгоценностями, так что первый вариант можно смело отбросить. Оставалось…

А за стеной времени не теряли. Восторженный стон повторился.

— Да, да, – послышался Танькин страстный шепот, – Ну что же ты, давай! Дальше, дальше!

Жалобно зазвенели пружины кровати.

— Еще, еще! – уже почти кричала Танька, – О да, вот так!

Кровь бросилась Джейн в лицо. Она старалась ни в коем случае не смотреть на мужа. Джейн всегда считала себя современной, в меру циничной женщиной, снисходительно относящейся к чужим шалостям, но такое! Одноклассница совсем стыд потеряла! Впрочем, его у нее никогда и не было.

Тем временем кровать в соседней комнате начала мерно поскрипывать. Поскрипывания участились, стали резче, вскоре кровать уже ритмично бухала в стену. Тоненькая перегородка тряслась и выгибалась, прямо на голову Чарльза посыпалась мелкая древесная пыль. Чарльз заметался по своей постели, стремясь увернуться от настырно атакующей стены и осыпающейся штукатурки. Джейн не выдержала:

— Перебирайтесь ко мне, там находиться невозможно.

Не заставляя просить себя дважды, Чарльз перескочил к ней. Демонстративно тщательно упаковавшись в одеяло, Джейн отодвинулась к дальнему краю.

— Как только они закончат, я немедленно уйду, – не глядя на жену пробормотал Чарльз. Джейн не ответила. Активность в соседней комнате не стихала.

— Однако! – с невольным уважением сказал Чарльз, посматривая на колышущуюся перегородку. К скрипу и стуку присоединились тихие вскрики. Джейн облизнула сухие губы. Перед ее мысленным взором плясали самые разнообразные сцены, одна разнузданней другой. Дыхание Чарльза участилась. И тут громкий восторженный крик взвился к небесам, откровенно сообщая всему миру о переполняющем Таньку счастье.