Книга Русская фея и Лев настороже, страница 101 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

— Исчерпывающе, – восхищенно промурлыкала Танька, – Наклонись, пожалуйста.

Слегка удивленный Кшись склонился к ней, и она запечатлела на его лбу звучный поцелуй, сопровождаемый прочувственным комментарием:

— Спасибо тебе, мы с Осликом тебя никогда не забудем!

Смущенный Кшись обернулся к Чарльзу. На лбу у него рдел отпечаток Танькиных губ.

— Позвоним в полицию, милорд?

— Для начала выясним кое-что, – Чарльз сверлил взглядом склоненный затылок жены. – Дорогая, мы остановились на том, что вы мне все расскажете. Из-за чего мы просто задыхаемся от нежданных визитов?

— Чего пристали к женщине, видите, она и так вымоталась. Жестокие вы, мужики, – вьюном выскочила Танька, – из-за меня визиты. Только я все равно не виновата, я ведь не знала, что они мафия, вот и влезла в их компьютер. Случайно. Теперь на меня вся «коза ностра» охотится, ни за что, ни про что изничтожить хотят.

— Мисс Таня, ваше заступничество за подругу очень трогательно, но не считайте меня уж полным кретином, сойдемся на половине, – Танька попыталась отречься от приписанной ей дружбы «с такой поганкой как ваша Джейн», но Чарльз не дал увести себя от темы, – Ваши «охотники» оказывают моей жене не меньше внимания, чем вам. Я желаю знать, почему. Имею право, черт меня дери! – он возвысил голос.

В Джейн словно сломалась некая пружина.

— Да, да, да, да! – мокрые дорожки слез пробежали по щекам, – За мной! Преступница я! Ордер! На арест! В Москве! Аферистка! В тюрьме место! Радуйтесь! И маму порадуйте! И мистера Битлза! Можно разводиться!

Она опустила голову и разрыдалась, вздрагивая плечами и цепляясь побелевшими пальцами за края стола.

— Кшись, ты куришь? – отчетливо прошелестел шепот Таньки.

— Только во время работы.

— Я так вообще не балуюсь. Все равно пошли перекурим, – и ухватив Кшися за рукав, Танька выволокла его за дверь.

Чарльз медленно подошел к жене и обнял ее за плечи. Джейн повернулась и отчаянно обхватив его руками, уткнулась лбом в его пиджак. Она прижималась к нему с неистовой силой беды, слишком тяжкой для одних плеч. Чарльз не сразу понял, что доносящийся снизу невнятный бубнеж – это голос Джейн. Он прислушался.

— Столько лет, столько сил, и все, и ничего, – всхлипывала она, – лгала, крутилась, изворачивалась, на уши становилась, только добилась, и все прахом! Сотруднички, чтоб их! Подставили, как дуру последнюю, как салагу! И под мафию, и под ментов! За моей спиной! Мало платила, мало? Еще хотели? Сволочи! Гады жадные! А мне теперь в тюрьму! Не хочу! Боюсь! За что? Мама, мамочка, и никто не поможет! Одна, одна! Не хочу в тюрьму, не хочу, не хочу!

Крики Джейн не отличались связностью, но как говорится, умному достаточно. Чарльз тяжко вздохнул и, наконец, позволил себе то, о чем мечтал столько времени – утешающе погладил мягкие шелковистые волосы жены. Он вдруг почувствовал, что у него перехватывает дыхание, такое острое блаженство доставило ему простое прикосновение.

Но на Джейн его жест подействовал как удар тока. Рыдания мгновенно смолкли, лишь редкие всхлипы продолжали сотрясать ее тело. Руки расцепились и бессильно повисли. Она отвернулась к окну, по-детски, кулачком, вытерла глаза и чужим, надтреснутом голосом сказала:

— Что ж, условия контракта не соблюдены. Я нарушила пункт 10. Жена под следствием безусловно повредит вашей репутации. Можете подавать на развод. Я не стану протестовать.