Книга Часы Ираза, страница 52 – Лайон Спрэг де Камп

— Погоди, погоди. Основные приказы отданы, теперь ничто не мешает нам завершить чаепитие.

— Но, сир, я…

— Не суетись. Четверть часа не решает судьбу города. Попробуй этих грибов, собранных в джунглях Бераоти.

— Если ваше величество считает их безопасными… – сказал Джориан, с тревогой поглядев на красные, в желтую крапинку растения, действительно похожие на грибы, но чрезвычайно отвратительного вида.

— Ерунда! Мы едим их не первый год, а слуга, который их пробует, до сих пор жив, хых, хых.

Джориан мужественно набрал полный рот грибов и проглотил. Затем нашел предлог, позволяющий ему этим ограничиться.

— Полковник Чивир напомнил вашему слуге историю о короле Филомене и генерале-големе.

— Продолжай, дорогой, – попросил король. – Не возражаешь, если я стащу у тебя немного грибков? – О чем речь, сир.

— Этот король, – начал Джориан, – по прозванию Филомен Доброхот был отцом знаменитого Фузиньяна Лиса. Король Филомен тоже был на свой лад выдающимся правителем. Среди монархов Кортолии он выделялся благородством чувств и намерений. Он был умным, мужественным, честным, трудолюбивым, благочестивым, добрым и благородным. Обладал он лишь одним недостатком – отсутствием здравого смысла, но на деле этот недостаток часто перевешивал все добродетели короля, вместе взятые.

Существует предание, что недостаток Филомена был вызван сближением каких-то небесных тел при его рождении. Другие утверждают, что виной всему церемония, на которую собрались феи, чтобы дать младенцу имя; та фея, что должна была даровать ему здравый смысл, рассердилась, увидев другую фею в таком же точно кисейном платье, как у нее, и в гневе бросилась вон – так Филомен и остался без ее дара.

В первые же годы правления Филомену пришлось заняться вопросами обороны королевства. Сам по себе король был человеком миролюбивым, и ему казалось, что остальные разделяют его чувства. В этом мнении его утверждал и министр, старик Перьякс, который достался ему от предыдущего правителя.

Перьякс убеждал Филомена все вооруженные силы распустить, оставить лишь Королевскую гвардию. «Войны, – говорил он, – вызываются взаимным страхом и подозрительностью, которые, в свою очередь, вызываются вооружением. Надо избавиться от вооружения – и войн не будет. Увидев, как мы разоружаемся, соседи будут знать, что у нас нет в их отношении агрессивных планов, и перестанут нас бояться. А затем последуют нашему примеру, и повсюду воцарятся мир и братство».

Перьякс не распространялся по поводу истинной причины своего миролюбия. А заключалась она в том, что по старости и дряхлости он не мог сидеть на коне, размахивая мечом, – словом, для военных действий был не годен. В те давние времена король и его министры должны были сами ходить в атаку впереди войска. Перьякс, проводя мирную политику, надеялся хотя бы оттянуть войну, чтобы успеть помереть своей смертью, а что стрясется с королевством после, его не беспокоило.

Доводы Перьякса представлялись Филомену чрезвычайно разумными, и он в самом деле взял да и распустил армию. В это время Виндией, соседним королевством, с юга примыкающим к Кортолии, правил Неворс Полоумный – из прозвища ясно, что это был за человек. Не стоит говорить подробно, насколько чудовищным было его правление: деньги из казны тратились на бесчисленные золотые статуи, изображавшие Неворса; по малейшему поводу король казнил министров, родственников и приятелей; всячески чудил – скажем, по его приказу солдаты наряжались лягушками и, квакая, скакали по плацу на четвереньках, а король Неворс, глядя на них, катался по земле и визжал от смеха.