Книга Демон, который ошибался, страница 17 – Лайон Спрэг де Камп

— Но, сэр, я не только говорю на нем, я еще читаю, пишу…

— Послушай, демон, чей это цирк? Будешь делать, как тебе велят, нравится тебе это или нет…

Так все и было. Жители повалили валом. Из своей клетки я слышал крики игроков, шум их причиндалов, игру музыкантов и общий гул. Багардо, пышно разодетый, приветствовал гостей витиеватой речью:

— …а первой справа от вас, дамы и господа, вы видите мадам Паладин и ее смертоносных змей, пойманных с огромным риском для жизни в полных опасностей тропических джунглях Мальваны. Самая большая из змей – это констриктор. Если бы она могла схватить кого-то из вас, обвилась бы вокруг, раздавила и задушила… Следующий, дамы и господа, демон из Двенадцатой реальности, вызванный великим колдуном Арканиусом из Фтхая. Я знавал Арканиуса… Да, это был настоящий друг! – Багардо вытер глаза носовым платком. – Но, вызывая это кровожадное чудовище, обладающее сверхъестественной силой и яростью, он оставил открытым один из углов магического пятиугольника, и голодный демон откусил ему голову.

Кое-кто из зрителей ахнул, а несколько женщин взвизгнули. «Лоб», чьи слова я едва мог понять из-за акцента, сказал:

— Как же тады он его скрутил?

— Ученик Арканиуса проявил огромную храбрость, успев произнести заклинание неподвижности…

Рассказ Багардо о моем «прошлом» настолько увлек меня, что я совсем забыл, что нужно рычать, пока он не бросил на меня свирепый взгляд. Тогда я принялся двигать челюстями, подпрыгивать и проделывать другие ужимки, чтобы походить на мое описание.

Багардо сообщил столь же захватывающие подробности поимки Унгаха, сидящего на цепи за оградой, чтобы находиться на достаточном расстоянии от «лбов». Когда «лбы» приблизились к ограде, Унгах принялся гримасничать, реветь, бить по своей железной цепи. Он производил впечатление существа, куда более устрашающего, чем я.

После представления Багардо спустил Унгаха с цепи и открыл мою клетку. Унгах вошел в клетку и достал из ящика старый, побитый молью плащ и широкополую шляпу с обвисшими полями, пару рваных сапог, пояс и кисет. Все это он надел на себя, а кисет положил в карман.

— Для чего это одеяние, господин Унгах? – спросил я.

— Босс настаивает. Пойду в Эвродиум за покупками. В сумерках жители деревни примут меня за рабочего. Если бы они увидели Унгаха Ужасного, говорящего вежливые фразы, не стали бы платить за то, чтобы посмотреть на меня в балагане. Тебе что-нибудь принести?

— Пока еще не знаю. Но вот что мне объясни: на что ты будешь делать покупки?

— На деньги. Багардо дал мне разрешение.

Часом позже Унгах вернулся с покупками: сладкое мясо, которым он поделился со мной, иголка, бритва и прочие вещи. После обеда он чинил при свете лампы плащ, когда к нашей палатке подошел Сиглар, укротитель льва. Сиглар, высокий костлявый человек с бледно-голубыми глазами и прямыми цвета пакли волосами, был варваром с севера, со склонов Швена.

— Мастер Здим, – сказал он. – Босс умирает от желания тебя видеть.

Я заподозрил, что Багардо хочет выругать меня за плохо сыгранное представление. И сказал Унгаху:

— Не мог бы ты пойти со мной, старина? Мне нужна моральная поддержка.

Унгах отложил шитье и встал. Мы подошли к маленькому фургону Багардо. Внутри он был роскошно убран шелковыми занавесями и толстым ковром, а под потолком сияла серебристая лампа.