Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 148 – Дмитрий Овсянников

Гостеприимный дом на Садовой-Спасской теперь стоял опечатанным. Пустой, нетопленый и покинутый всеми, он казался заброшенным замком – местом, где обитают только самые печальные истории. Без присмотра погибала великолепная коллекция Мамонтова – нотная библиотека, скульптуры и картины. Несколько картин Коровина и Врубеля в те дни исчезли без следа.

Еле устояло без Саввы Ивановича его любимое детище – Частная опера. Теперь оно именовалось Товариществом русской частной оперы и продолжало давать спектакли.

Савва Иванович не унывал. Он снова поселился в Москве, туда же перенес из Абрамцева керамическую мастерскую, снова предлагал проекты железнодорожного строительства… Увы, прежнего богатства и влияния Мамонтову было уже не вернуть.

* * *

Врубель продолжал трудиться. Он писал картины и панно, оформлял спектакли, с особенным удовольствием принимаясь за сценические костюмы для Надежды. Со стороны казалось, что жизнь семьи людей искусства протекает своим чередом. Про себя Врубель признавал: завершив то, что позже назовут Сказочным циклом, он создал свои лучшие работы.

Однако с каждым годом художник все острее и острее ощущал непонимание. Да, друзья-художники, родные люди и богатые заказчики из числа постоянных, ценили и признавали его работы. Но за пределами этого не слишком широкого круга Врубель по-прежнему оставался для всех чужаком, привлекательным и отталкивающим одновременно.

Журнал «Мир искусства» устраивал выставки и иногда брал для них картины Врубеля, но всякий раз, когда это происходило, картины не имели особенного успеха. Художник никогда не назначал высоких цен, готов был уступать едва ли не вполовину – увы, картины не продавались.

Его снова и снова клеймили декадентом, а в одном из журналов дошло до публикации оскорбительной карикатуры. Некий безвестный остряк взялся обыгрывать покупку княгиней Тенишевой панно Врубеля «Утро». Врубель когда-то написал княгиню в образе валькирии – карикатурист изобразил ее недалекой мещанкой на базаре, задумавшей купить одеяло не первой новизны. «Бери, тетка, одеяло! – гласила надпись. – Не торгуйся, одеяло всего-то в рубель!»

«Чего еще им нужно? – мысленно недоумевал Врубель. – Ведь я несу им красоту, то, что сумел отыскать в многолетних поисках и подать так, чтобы видел каждый! Не могут, не могут все они быть настолько глупыми, чтобы не воспринимать этого!»

Общество не теряло интереса к живописи, но восторги публики вызывали у Врубеля настоящую растерянность. Однажды меценат и промышленник Михаил Морозов устроил торжественный обед в честь пополнения своей коллекции – из Парижа он привез полотно Поля Альбера Бенара «Интимная феерия». Пригласил Морозов и Врубеля.

«Феерия» стояла на мольберте в глубине гостиной. Приблизившись, Врубель увидел на картине всего лишь бледную обнаженную женщину, сидящую в глубоком кресле, вытянув к зрителю длинные ноги. Голова, плечи и торс дамы были плохо различимы в глубокой тени, о лице и глазах говорить не приходилось. Этюд обнаженной натуры – только и всего. Над тем, чтобы придать ему загадочное или хотя бы по-настоящему влекущее, эротическое начало, еще предстояло бы поработать. Однако гости наперебой хвалили смелость и утонченный вкус парижского художника, разглагольствовали о победе, которую естество одержало над ханжеством. В честь «Феерии» раз за разом поднимались бокалы.