Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 134 – Дмитрий Овсянников

— Тяжело, Савва Иванович, – поделился Врубель с Мамонтовым. – Не понимали и не принимали меня и раньше, мне не привыкать. Но в этот раз Академия развернула на меня настоящую травлю. А я ведь не выполнил еще и двух третей задуманного! О чем они могут судить сейчас, когда мне еще нечего показывать?

— Вы художник, Михаил Александрович, – ответил Мамонтов. – А господа из Академии, хоть и называют себя художниками, а по сути чинуши.

— Гляжу на них и начинаю подозревать, что слово «чиновник» восходит к обороту «чинить препятствия», – невесело усмехнулся Врубель.

— Вы попали в яблочко, Михаил Александрович, – усмехнулся Мамонтов. – Но пусть препятствия не пугают вас. Еще ни одному мастеру чинуши не помешали сотворить шедевр. Вы ведь помните фразу «Собака лает, караван идет»?

— Впервые слышу. – Врубель выпрямился. Это движение в его облике всегда означало одно и то же – всплеск решимости. – Но мне она нравится!

— Вот и превосходно, – расправил широкие плечи Мамонтов. – У нас есть мастер, есть работа, есть выставка, которую эта работа украсит, – что еще нужно? А о том, чтобы мастеру не чинили препятствий, позабочусь я. Так что скажу вам со всей ответственностью – не обращайте внимания на чинуш, Михаил Александрович. Пусть хоть забрюзжатся, мы сильнее их, уж будьте уверены. Главное – пишите. Тореадор, смеле-е! То-ре-адор, то-ре-адор! – пропел он.

— Знай, испанок жгучие глаза на тебя смотрят страстно, – весело подхватил Врубель.

— И ждет тебя любовь, тореадор, и ждет тебя любовь! – хором закончили друзья.

Врубель воспрянул духом и вернулся к своим панно. Мамонтов отправился на встречу с Витте.

* * *

На приеме у министра финансов Савва Иванович спокойно и обстоятельно, по-деловому изложил историю о вмешательстве Академии в работу Врубеля. Витте слушал, беспокойно вертя в руке карандаш. Организация Всероссийской выставки – задача нелегкая сама по себе. И вдвойне нелегкая, если за месяц с небольшим до открытия кураторы двух павильонов вздумали разбраниться между собой.

— Требуя комиссионного согласования эскизов будущих панно, – завершил свой рассказ Мамонтов, – Академия превышает свои полномочия. Им следует заниматься отбором картин для выставки, но не декорированием самих павильонов, а панно Врубеля относятся именно к оформлению. Оформлением павильонов ведает директор выставки.

— Все верно, – нахмурился Витте. – Таким образом, Академия занимается самоуправством…

— Именно так, Сергей Юльевич. Попросту – лезут не в свое дело.

— Бенуа считает, что до Бога высоко, до царя далеко, – поднялся из кресла Витте. – Что ж, придется напомнить ему, что путь министра финансов до царя несколько короче, чем путь любого из академиков, да хоть бы и всех, вместе взятых… Благодарю вас за заботу об общем деле, Савва Иванович. Раз в этом возникла необходимость, я сумею поставить Академию на место.

Верный своему обещанию, министр финансов дошел до государя императора.

Вскоре Витте сообщил Мамонтову радостную весть – во время аудиенции ему удалось добиться успеха.

Государь хоть и не отменил согласования панно Врубеля в Академии, однако назначил повторную комиссию, сразу указав двоих ее членов – Виктора Васнецова и Василия Поленова, а двух других поручил назначить самому президенту Академии художеств – великому князю Владимиру Александровичу. Ими стали Василий Суриков и Франц Рубо.