Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 89 – Дмитрий Овсянников

— Вот я и говорю, господа, что моя внешность – мой тяжкий крест! – Мефрау Анна говорила и говорила, ее голос, не в пример словам, вовсе не казался огорченным. Если только Йерун верно понимал фламандский язык – а в этом сомнений быть не могло – уныние проявлялось несколько иначе. – Я совсем, совсем нехороша собой!

С этими словами она снова прошлась перед зеркалом, на ходу поправив чепец.

— Но мой муж убежден в обратном, – не унималась хозяйка. – Ах, старый чудак! Он даже захотел изобразить меня на портрете! Не спросив, хочу ли этого я! Что поделать, я всего лишь слабая женщина, слово супруга – для меня закон!

— Может быть, вы бы хотели увидеть себя изображенную особым образом? – Йерун осторожно напомнил о том, с чего начался разговор.

— Ох, мастер, вы, верно, не расслышали меня! – с досадой в голосе воскликнула мефрау Анна. – Я не рада видеть себя в зеркале, а вы говорите о пожеланиях! Вы же владеете искусством изображения всего, что видите! Неужели вы не поможете мне решить эту задачу! Ведь для меня это – сущее испытание!

Йерун глядел то на хозяйку, то на наброски, сделанные Петером. Незаметно было, чтобы мефрау Анна не одобряла их – все как один рисунки были любовно развешаны на стене – не всякий художник, взявшись оценивать работы ученика или подмастерья, уделил бы им столько внимания. «Нет, – подумал Йерун. – Тебя не тяготит твоя внешность. Тебе не хватает восхвалений. И никогда не хватит, такова твоя натура!» Йерун понял, отчего Петер так недоволен обществом хозяйки. Стоило только послушать откровения этой самовлюбленной женщины, как ее лебяжья красота переставала вдохновлять и даже просто радовать глаз. Она раздражала, подобно излишне яркому свету, за которым не было ничего. Красота такого рода была подобна наведенному колдовством мороку, гламуру, как называли это явление французы. Позже Йерун не раз раздумывал о том, что, может статься, только пустую красоту и знали те люди, которые спешили уличить в грехе все прекрасное и яркое.

Внезапно Йерун нашел решение.

— Я помогу вам, сударыня! – сказал он. – Будьте уверены, и вы, и ваш супруг останетесь довольны.

Часа не прошло, как грифельный набросок был готов. В самых точных линиях Йерун изобразил мефрау Анну, стоявшую перед зеркалом. Она поднимала руки, поправляя чепец – и была обращена спиной к зрителю.

— Что это значит? – Хозяйка явно не ожидала такого поворота.

— Я родом из Босха. Мы в Брабанте обожаем загадки, – ответил Йерун. – И полагаем, что загадка есть в настоящей красоте! Пусть тот, кто взглянет на портрет, написанный таким образом, попробует разгадать ее!

— Как занятно! – ахнула мефрау Анна. – А ведь… вам удалось сделать то, чего хотелось мне! Ведь ни одну даму еще ни разу не написали со спины, и настолько точно! Правда, у меня от природы слишком широкие плечи, это, скорее плечи солдата, чем плечи красавицы, ну да ничего!

Йерун завершил набросок, далее за работу принялся Петер – он перенес рисунок товарища на доску, Йерун тем временем приготовил краски.

— Йерун, – сказал довольный Петер спустя пару дней, когда портрет был готов. – А ведь я разгадал твою загадку.

— Это какую же?

— На твоем рисунке из-за шкафа выглядывает длинный и худой черт и услужливо держит зеркало.

— Все-то ты заметишь, дружище! – улыбнулся Йерун.