Книга Еще одна жизнь, страница 99 – Василий Сахаров

Шагим клинком отделил жемчужину от подложки, взвесил добычу в руках и вынес вердикт:

— Килограмма четыре.

— И сколько это может стоить? — поинтересовался я.

Он наморщил лоб, подумал и ответил:

— Я не специалист. Многое зависит от качества жемчужины, от блеска, толщины перламутрового слоя, формы, чистоты поверхности, размера и еще каких-то факторов. Но, думаю, не меньше сорока тысяч дукатов.

— А сколько их в этом пруду? — я кивнул в сторону водоема.

— Сотни… — протянул Шагим. — А возможно, что и тысячи…

Экспедиция удалась, и сомнений в этом не было. Вот только отдохнуть не получилось. Я считал, что сниму с портала клановую печать, и пару дней буду изображать из себя юного археолога, а потом забью на все и займусь блаженным ничегонеделанием. А вышло так, что пришлось реально пахать. Посторонних людей к тайне не подпустишь, а собрать все жемчужные раковины в водоеме оказалось совсем не просто. Да, мы чародеи. Спора нет. Поэтому, посовещавшись, при помощи заклинания «Засуха» быстро опустошили пруд, а спустя всего полчаса он снова наполнился. Значит, проблему следовало решать кардинально, вмешиваясь в программу подпространственного кармана, а у нас на это тупо не хватало знаний. Даже у меня. И мы, все четверо, работали ручками, бродили по воде, вытаскивали раковины на сушу и вскрывали.

Впрочем, за пять дней водоем вычистили полностью. После чего подсчитали добычу, и вышло, что мы добыли сто сорок больших раковин, четыреста двенадцать крупных, семьсот пять средних и полторы тысячи мелких. Большие — вес более восьми килограмм и рекордсменом стала пятнадцатикилограммовая снежно-белая круглая жемчужина, которой мы дали персональное имя «Королева». Крупные — от килограмма до восьми. Средние — от ста грамм до килограмма. Все остальное считали как мелкие. И вот сели мы на эту кучу жемчуга, усталые, голодные и грязные. Стали думать, что делать дальше. Вариантов имелось несколько, но в итоге все сошлись на том, что реализовать такое богатство самостоятельно наша студенческая группа, несмотря на свою знатность, не в состоянии. А еще определились с тем, что мы можем кинуть академию. Но академия — это архимаг Аристид Эмери, а он все равно, рано или поздно, узнает, что несколько наглых студентов утаили добытые на участке «Эршвера» трофеи. Следовательно, про находку и подпространственный карман придется сообщить магистру Эверту, который курировал клуб «Поиск». После чего жемчуг заберут, оценят по оптовой цене, и группа получит все, что нам причитается. Кстати, это сорок процентов. И затем эту сумму мы поделим, как договаривались. Половина мне, а остальное Габриэлю Шагиму, и уже он со своей доли отстегнет какую-то часть помощникам.

Признаю, что когда мы добывали жемчуг и вычищали водоем, об этом не думали. Мы оказались под воздействием «золотой лихорадки». Однако потом разум возобладал над жадностью и, утешив себя тем, что все не так плохо, как могло бы быть, я признал, что мои временные компаньоны правы и спорить с ними не стал. А потом еще и совершил жест доброй воли. Сказал Шагиму, что не претендую на славу первооткрывателя. Да и вообще, будет лучше, если меня в связи с этим делом станут упоминать, как человека случайного. Типа, находился рядом и помогал, но ничего значительного не совершил. Для меня главное — деньги. И такой расклад всех устроил.