Книга Сыны Тьмы, страница 325 – Гурав Моханти

ДОЖДЬ слышала, как позади нее завывала Буря:

— Умри! Умри!

А сама тем временем ударила ножом мальчишку, упавшего на землю. Вперед. Строй греков распался, и ей стало легче бить клинком. Она нарубила другого мужчину, как мясо, оставив его истекать кровью. Она увернулась от стрелы и, когда грек попытался защититься, попросту сломала ему лук. Впереди греков еще больше, они даже пытались образовать из щитов стену. Она врезалась в них прежде, чем они успели это сделать, ее удар рассек шею ближайшего к ней щитоносца. Остальные Волчицы с воем врезались в линию щитов. Шеренга наконец качнулась, и мужчины начали падать.

Дождь зарычала, замахиваясь и нанося удары. Огонь битвы угас, ее рука болела от того, что она так долго держала щит. Ноги дрожали. Греки отступили, развернулись и побежали. Дождь решила их не преследовать.

— Ты в порядке? – Буря, ухмыляясь, наклонилась над ней. Дождь увидела, что она сжимает ее за руку и между пальцев у нее сочится кровь.

— Почему ты ухмыляешься как дура?

— Потому что ты слишком стара для обвинения в самоубийстве, любовь моя, – ответила ей Буря.

Дождь хмыкнула, заставляя себя выпрямиться. Она знала, что Буря была права. Она была слишком стара для этого дерьма. Она снова подняла свой щит. Короткие волосы Дождь были перепачканы кровью. Издалека донеслись боевые кличи греков.

— С тобой все в порядке? – спросила она.

— Ах, это… царапина.

— Не слишком ли много крови для царапины?

— Разве это много? Смотри, они начали осыпать стрелами центр, – усмехнулась Буря. – Пойдем, нам нужно двигаться. Постарайся и на этот раз не отставать!

ШИШУПАЛ в каком-то оцепенении бежал за Серебряными Волчицами. Они прорвались сквозь первую линию греков. Оказалось, что большинство греков отступили в лагеря за пределами Первого района, с Каляваном, как и сказал Кришна. Впрочем, Шишупал не жаловался. Чем меньше греков мы встретим, тем меньше вероятность, что мы здесь умрем.

Он повернул налево как раз вовремя, чтобы увидеть, как град стрел обрушился на греков, стоящих перед центральным отрядом Матхура. Греков там было очень много, но никто из них не потрудился соорудить крышу из щитов. Стоило начать стрелять, и они побежали. Вероятно, никто из них не хотел просто сидеть на корточках и получать удары.

Внезапно в темноте прогремели взрывы. Шишупала тряхнуло, как будто что-то взорвалось совсем рядом. Но это были не Волчицы. Греки наверняка проснутся, мрачно подумал он, услышав, как вдалеке послышались новые взрывы. Слишком рано, подумал он. Какой-то матхуранец из центрального отряда, вероятно, перенервничал. В бою это бывает – и часто портит самые прекрасные планы. Лучше я сосредоточусь на своем собственном плане. Стоило ему об этом подумать, и он споткнулся о труп.

— Замечательно, – сказал Эклаввья.

— Все кажется прекрасным, когда люди, которых ты должен убить, становятся просто трупами на дороге.

— Неправда, – сказал Эклаввья, замедляя бег. Шишупал проследил за его взглядом и увидел, как один из людей Калявана ползет прочь, волоча окровавленные ноги. Эклаввья мимоходом размозжил греку череп тыльной стороной позаимствованного топора и повернулся к Шишупалу. – Шишупал может ускорить шаги? Мелодии боя терзают сердце Эклаввьи, как брошенная любовница.

Скорее, как опиум наркомана.Но Шишупал не мог его судить. Он понятия не имел, были ли греки теперь врагами империи или нет. Вероятно, теперь только время покажет.На данный момент он должен был остаться в живых. Почему он не сбежал через туннель, когда у него был шанс? Или, точнее, на кой хрен он вообще приехал в Матхуру? Он покачал головой, как будто ответ мог выпасть из ушей. Но от этого только усилилась головная боль.