Книга Сыны Тьмы, страница 227 – Гурав Моханти

Но агхори просто подошел к арке в центре арены и сбросил с плеч плащ из тигровой шкуры. Его тело могло посрамить любого из воинов-кшарьев. Высокий и худощавый, он прокрался, как леопард, и склонился, сложив руки, перед Друпадом: с перевязанной ремнем талии, обхваченной юбкой из оленьей кожи, свисала костяная чаша.

Лицо Друпада исказилось от дилеммы, с которой он теперь столкнулся. Отказ дикарю навлечет на себя гнев всех наминов, но позволить ему участвовать – значит проявить неуважение к присутствующим царям и царевичам. Чувствуя, что попал в неудачное положение, он несчастно повернулся и неуверенно глянул на Кришну, который кивнул, более чем довольный тем, что снова мог спасти положение.

— Учитывая, что больше женихов не осталось, – спокойно сказал Кришна, – разве может произойти что-нибудь плохое от того, что бедный намин попытает счастья? После произошедших событий это было бы, по крайней мере, интересно. Это могло бы даже стать напоминанием определенным классам не вторгаться в земли кшарьев.

Его слова были встречены одобрительным ропотом толпы.

— Мне не нравится, когда Кришна начинает говорить, – сказал Шакуни. – Каждое его слово похоже на ход на шахматной доске.

— Это сваямвар моей дочери, – наконец сказал Друпад. – Богиня Пракиони – свидетель тому, что я разрешаю любому, кто будет честен, принять участие в соревновании.

— Говорит так справедливо!.. – насмешливо фыркнул кто-то.

Друпад не обратил на это внимания:

— Агхори! Я разрешаю тебе.

Некоторые женихи завопили, возражая, но были и те, кто был удовлетворен словами царя – ибо нет ничего более приятного, чем указать намину его место. Агхори поклонился Друпаду и небрежно шагнул к большому луку, молитвенно сложил руки, а затем одним быстрым движением высоко поднял его, как будто это была детская игрушка.

— Карна! – поспешно окликнул его Шакуни.

— Я видел.

Агхори уставился на чашу с водой, и лук в его руке не дрогнул ни на волос.

— Он собирается это сделать, – сказал Карна, наблюдая за его позой. Все вокруг Карны шокированно уставились на него.

— Надеюсь, так и будет, – выплюнул Бхуришравас. – Она заслужила именно этого.

Агхори натянул тетиву, и стрела со свистом полетела вверх. Все взгляды были прикованы к отражению рыбы в зеркалах по углам арены. Карна увидел, как стрела попала в цель, и лишь затем услышал радостные крики. Это походило на приближающийся гром, когда сотни наминов в экстазе кричали и вопили «ура», размахивая в воздухе своими оранжевыми шарфами, бросая в лучника агхори цветы календулы, предназначенные для свадебной церемонии. Многие кинулись на арену, подняв агхори на плечи. Но слоны не вострубили о победе. Ошеломленные барабанщики замерли, ожидая указаний. Но в музыке не было необходимости. Ликующие песнопения наминов заполнили арену и вознеслись к небесам. Рыба осталась на колесе, в ее глазу торчала стрела.

— Что ж, это было беспрецедентно, – заметил Шакуни. – И так скандально! – Внезапно он усмехнулся. – Я никогда не должен был сомневаться в сваямваре.

Бхуришравас слабо рассмеялся. Карна тоже на мгновение забыл о своем горе, загипнотизированный этим подвигом. Если и было для него что-то важнее чести, так это гордость за мастерство владения луком. И для такого человека, как он, не было ничего более захватывающего, чем встретиться лицом к лицу со столь же опытным противником.