Книга Сыны Тьмы, страница 197 – Гурав Моханти

Только не это, только не снова.Шакуни отвел взгляд.

— Что происходит? – спросил сбитый с толку Судама.

— Собирался спросить тебя о том же, малыш, – откликнулся Карна.

— Это Танец царевны. Первый и последний танец, который царевна танцует прилюдно, перед тем как выйти замуж, – сухо откликнулся Шакуни. – Это странный панчалский обычай. Она станцует с одним из своих поклонников. И для гильдий, принимающих ставки, это явный признак того, кого она выберет на сваямваре.

— Так вот почему Дурьодхана заставил меня пройти эти уроки танцев? – спросил Карна, чувствуя себя преданным. Целых пол-луны опытный евнух призывал Дурьодхану научиться столь необходимым танцам, но царевич отказывался учиться, если Карна не займется тем же. – Он сказал мне, что этого требует традиция Кауравов, чтобы восстановить разрушенные отношения! Он попросту шантажировал меня! – Карна был в ужасе.

— Похоже, что у нашего царевича есть чувство юмора, хотя оно и скрыто очень далеко, господин Карна. Я очень надеюсь, что царевна выберет именно нашего царевича. Я попросил ачарью Крипу найти лучшие духи, которые можно нанести на шею, чтобы компенсировать то, чего не хватает во внешности. Не смотрите на меня так. Мы оба знаем, что навыки Дурьодханы в личных вопросах весьма… скудны. И мы до сих пор не знаем, каким будет соревнование на сваямваре, поэтому мы даже не можем оценить его шансы по достоинству. Не забывайте, что царевич ни разу не улыбнулся с тех пор, как мы приехали сюда.

Карна вздохнул.

— Это правда. Но все-таки, где же он?

— Наверное, дуется в каком-нибудь углу. Не беспокойтесь. Он придет, когда он будет нужен. Семья, долг и честь весьма ценны для него.

— Именно. Пойдем, Судама. – Карна без усилий посадил Судаму себе на плечи.

— Поставь его! – возмущенно пробормотал Шакуни. – Это ведь не цирк!

Судама радостно хихикнул, оглядывая все вокруг сияющими глазами:

— На нас все равно никто не смотрит!

ДРАУПАДИ буквально кожей чувствовала, что все смотрят только на нее и следят за каждым ее движением. Она безразлично шла мимо своих поклонников, грациозно поворачивая голову, чтобы окинуть их взором, не двигая при этом плечами. Но куда бы Драупади ни смотрела, она видела лишь похотливые глаза женихов, завистливые ухмылки женщин, выжидающие взгляды своей семьи. Если представление «взвесим пони на весах» было недостаточно унизительным, то теперь ей вдобавок предстояло пройти испытание выбора партнера для танца из числа этих претендентов. Она смотрела на незнакомцев, один из которых уничтожит ее следующей ночью, и чувствовала, что ее печаль бескрайня.

Она всегда мечтала об этом моменте; о том, как ее рыцарь, ее лихой чемпион подбросит ее в воздух, и их движения будут столь идеальны, что они влюбятся друг в друга. Блистая в самых изысканных ожерельях и цепочках на талии, она смеялась над завистью своих служанок. Но, как и вся ее остальная жизнь до этого момента, это было пустыми фантазиями глупой девчонки.

— Даже не думай! – прошептала царица Пришита, небрежно положив руку под локоть Драупади, наблюдая, как та поворачивает голову влево и вправо. – Я чувствую, как дрожат твои плечи. Если ты заплачешь,сурьма на веках потечет, испачкает лицо и испортит все мероприятие. Проглоти свои слезы!

Драупади испытывала дикое желание сбежать; почувствовать, как шокированы все эти напыщенные индюки, жаждавшие лишь ее тела и богатства ее отца. Но Драупади была прежде всего дочерью царя, царевной Панчала, которую с тех пор, как она научилась ходить, научили говорить тихо, любезно и благоухающе; готовить еду, петь, танцевать, падать в обморок, стонать, вздыхать, вышивать и даже хвататься за руку мужчины в притворном страхе. И ей это нравилось, и она гордилась, когда ее наставники говорили, что она столь же грациозна и женственна, как сама Богиня Пракиони.