Книга Сыны Тьмы, страница 193 – Гурав Моханти

— Шишупал, я устал, а лорд Шалья все не торопится, – заявил император. – Иди и посмотри, что они задумали. Убедись, что к рассвету в моей армии будут звери.

Шишупал скривился, словно его попросили решить неразрешимый парадокс. Но разве был выбор?

— Так точно, ваша светлость, – сказал он, глянув на знакомые фигуры Шальи и этого сопляка Калявана, стоящих рядом с тем, кого они называли Бхагадаттом – созданием, обряженным в черные одежды, которые нисколько не приглушали блеск его серой кожи. Шишупал и раньше видел ракшасов. У его оруженосца тоже текла кровь ракшаса в венах, но, похоже, восточные ракшасы рождались совсем в другом сарае. Глаза его были столь красны, что даже госпожа Раша рядом с ним казалась самой кротостью. Шишупал глубоко вздохнул и присоединился к разговору.

— Я знаю о преступлениях, которые он совершил против моего отца… – Бхагадатт на миг замолчал, чтобы коротко поздороваться с Шишупалом, и тот кивнул ему в ответ, – но мы все знаем, что мой отец не был самым здравомыслящим из людей. Гнев и глупость часто идут рука об руку. Мой долг заключается в служении людям. И, заключив мирное соглашение, я поклялся не мстить Матхуре на поле боя. Я не желаю, чтоб меня изгнали. Я сочувствую императору, но мое сочувствие – это единственное, что я могу ему дать, господин Шалья. – Его ледяной голос не выражал ни единой эмоции.

Шишупал слышал от Джарасандха о Бхагадатте. Он был царем дикарей востока. Как ни посмотри, их нация была бедна, и единственное, чем они могли прославиться, – это айраваты, которых они разводили. Бхагадатт был осторожным человеком, утонченным, рассудительным, действующим обдуманно – в некоторой степени даже ленивым. Шишупал и сам видел, что ракшас взвешивает каждое сказанное им слово.

— Ты был несовершеннолетним и находился в заточении, когда тебя заставили подписать договор с Матхурой, Бхагадатт, – напомнил ему Каляван, похлопывая Бхагадатта по спине. Со стороны казалось, что это белка прижимается к крокодилу. – Его можно считать недействительным.

— Законы людей, – Бхагадатт позволил себе короткую ухмылку, – настолько податливы, что их можно исказить под себя. Я понимаю, что вам для военных действий нужны мои айраваты, но я просто не могу согласиться. Подписывая договор, я дал слово матхуранцам, а слова подобны стрелам. Их нельзя вернуть в колчан, какой бы магией ни владели ваши законописцы. Вернемся же к пиршеству. Восток, безусловно, может поучиться у этих речных жителей, как оживить праздник.

Калявана не смутило холодное поведение Бхагадатта. Он был всего лишь мальчишкой, которого заставили играть в мужские игры, а потому не обращал внимания на правила.

— Тогда тебе следует научиться не портить пир. Попробуй только представить меня въезжающим в покоренную Матхуру верхом на одном из твоих айраватов. Это ведь сотворит чудеса для твоей репутации, Бхагадатт!

— Ваша откровенность столь живительна и прохладна, архонт!

Живительна и прохладна, как разрубленный труп.

— Завтра мы с ребятами отправляемся на охоту, – откликнулся Каляван, не заметив тонкого оскорбления в словах Бхагадатта. – Вот это действительно освежает. Не хочешь присоединиться?

— Днем? – скептически спросил Бхагадатт.

— Какое в том удовольствие? Сегодня вечером. Мы заключили пари, в чьи сумки попадется больше сумеречных кошек, – со смехом ответил Каляван.