Книга Сыны Тьмы, страница 167 – Гурав Моханти

Нала попыталась пошевелить пальцами и судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Хоть она и пошевелилась едва-едва, но рука горела так, словно она держала раскаленные угли.

— Будь осторожна. У тебя порваны сухожилия на большом пальце. А для сращения мелких костей понадобится дольше времени. Так что сделай мне одолжение и постарайся не портить мою работу.

Как он узнал, что я из Меру?Нала в замешательстве глянула на целителя, а затем узнала в нем намина, который сидел рядом с ней во время благотворительного ужина в особняке Кауравов.

— Почему вы так усердно спасали мне жизнь?

— Ну, я у тебя в долгу за то, что спасла меня от той упавшей балки. Вряд ли она бы мне повредила, но жест был хороший. Однако при падении ты прикончила моего осла, так что, как мне кажется, мы квиты. Но я подумал, что это позор – оставить тебя умирать вот так. Так что я затащил тебя в свою хижину, и, раз уж я начал, не имело смысла оставлять дело наполовину законченным.

— Как долго я была в отключке?

— Несколько часов.

— А до этого?

— Зиму и лето.

Нала в ужасе уставилась на него. Она вспомнила о своей семье, о тех, кто убил их; затем она подумала о Меру. О Варцине и Упави. Неужели они решат, что она сбежала? Неужели она потеряла все? И как она вообще могла думать о Меру, когда ее семью сожгли заживо? На ее лице появилось выражение безнадежности.

Она вдруг поняла, что ее волосы отросли после стрижки шишьи и теперь щекочут шею.

— Скоро начнется зима, для тебя начнется новая жизнь. Ты должна быть счастлива, что выздоровела. Даже с моими навыками это не что иное, как чудо. – Он приподнял ей голову и поднес к губам мешочек с водой. – Это просто сок сладкой пальмы.

Она сделала глоток. Сладкая жидкость разодрала горло, как когти.

Намин бросил на нее быстрый взгляд:

— Хочешь рассказать, почему ты притворялась мальчишкой?

— Нет.

— Тогда пока все. – Он отвернулся.

III

Она уже не могла сосчитать, сколько раз пыталась встать и пройтись, пусть и с помощью намина, но успехи были весьма переменны, и она каждый раз падала на спину, как срубленное дерево. Сделав очередной глубокий вздох, она снова со стоном поднялась. Повернулась и попыталась опереться на левую ногу. Продравшая по телу боль вызвала самые кошмарные воспоминания.

— Даже утята поправляются быстрее! Даже Киртавирья сражался, когда у него не было двух рук, а у тебя есть все конечности! Ты ведь понимаешь, что у меня есть и другие дела, кроме как заботиться о тебе?! Вытяни ногу!

Ей хотелось его придушить, выкрикнуть ему в лицо проклятье. Но он был ей нужен, и потому она придержала язык.

— Она не поддается! – прошипела она, чувствуя, как зловеще щелкают ее коленные чашечки. – Они не шевелятся! – сдаваясь, выкрикнула она.

— Ты валяешься без дела уже несколько недель! Я заштопывал тебя не для того, чтоб ты изображала из себя мебель! Старайся сильнее! Ну!.. – Ладонь намина сомкнулась на ее ноге и заставила ее выпрямиться.

На шее Налы вздулись сухожилия, громкое дыхание со свистом вырвалось из горла – но кричать она не могла. К горлу подступил комок, она поспешно отвернулась, и ее вырвало.

— Боль – великий кузнец, Нала. Она заставляет нас раскрыть свой потенциал. – Намин похлопал ее по спине.

Нала изо всех сил пыталась оттолкнуть его, но с тем же успехом она могла бы пытаться оттолкнуть локтем стену.