Книга Сыны Тьмы, страница 125 – Гурав Моханти

А вот Шакуни чувствовал, что его тошнит.

Улицы, ведущие к Гребню, походили на полки, вырубленные в засушливом склоне холма. Из каждой поры тела мужчины сочился пот, а он все тащился и тащился к акрополю, цепляясь за любую тень, но казалось, что у солнца были с ним свои счеты. Рукоять трости при каждом шаге врезалась в ладонь, а он все упрямо пробирался под арками Гребня к Куполу.

Над длинными садами, простиравшимися по обе стороны дорожки и расчерченными солнцем на черное и желтое, роились пчелы. Солнце только взошло, но воздух уже раскалился. Грубая россыпь камней, угрожающих кинуться ему под ноги и заставить его споткнуться, лежала на тропинке, подобно пятнам оспы на лице девицы. Эта мощеная дорожка через розарий была единственным путем к покоям короля. И для Шакуни этот путь был очень опасным. Так что он предпочел хромать по саду; мягкая почва поглощала удары трости, и шаги причиняли меньше боли.

Шагая, Шакуни сбивал тростью все бутоны роз, до каких только смог дотянуться. Бесполезные гребаные цветы. Он вздрагивал при каждом шаге, но уничтожение роз давало ему удовлетворение и силы, чтобы пройти через эту боль. Вдали он заметил нескольких садовников-рештов, которые держались в тени, старательно не отводя глаз от земли.

Шакуни усмехнулся. О эти немногие, кому дарована привилегия и благословение служить! Как хорошо, что в Арьяврате запрещено рабство, сардонически подумал он.

Правая ладонь уже болела от трости, когда он остановился в конце сада и вытянул шею, разглядывая стоящую здесь у края арку. Она была отлита из бронзы и увенчана огромным алым орлом Союза Хастины, чьи перья были украшены изящными чешуйками из черных опалов и огненных рубинов. Похоже, что все драгоценные камни, награбленные в Гандхаре, попали на это уродство! Шакуни прошел сквозь арку, сплюнув у ее подножия. Арка из цветов для слепца – все равно что предложение мне участвовать в бегах!

Поднимающаяся лестница жестоко прервала его размышления о финансовой осмотрительности. Шакуни со знакомой злобой уставился на своего старого врага. Шаг за шагом.

Лестница была врагом, с которым он часто сражался, а потому вся кампания была хорошо спланирована. Сначала нужно было слегка вытянуть левую ногу – что отдавалось уколом в пояснице. Затем музыкально стукнуть по полу тростью. А потом вытянуть вперед правую ногу и пережить вечность боли, пронзающей правый носок, правую лодыжку и правую ягодицу.

Преодолев через череду проклятий двадцать ступеней, он споткнулся на двадцать первой. Трость дрожала в его руке. Шакуни напрягся. Вот она, моя спутница, моя тень, моя жена. Вот она.Боль обрушилась на него, как лавина. От резкого удара, казалось, вспыхнул позвоночник, и мужчина почти что рухнул у стены, заскрежетав зубами. Слезящимися глазами он смотрел на оставшиеся ступеньки. Отлично! Значит, теперь я должен испытать эту агонию дважды, простонал он, вытирая нос тыльной стороной ладони.

Рядом в изгибе башни было вырезано окно – выше самого высокого дворцового стражника. Шакуни выглянул наружу, прикрыв глаза рукой. Хастинапур раскинулся перед ним аккуратной сеткой домов, разделенных на сектора для наминов, кшарьев и драхм, домов, где мог преклонить голову любой – город, нарисованный среди карты прямых дорог, испещренных широкими квадратами. Эта часть города вокруг Гребня называлась Коронами. Короны были вырезаны из розового кварца, и красивые розовые дорожки, спускавшиеся вниз вокруг выложенных кварцем аллей, превращали Хастинапур в палитру из красных, розовых и сиреневых пастельных тонов. Даже сады казались идеальными – Хастина была одержима порядком. Лозы, деревья и цветы в Коронах подчинялись четкому замыслу, и от этого Короны казались местом наивысшей красоты и покоя.