Книга Танец теней, страница 426 – Гурав Моханти

И Мритун Джей понял, что так звучит отчаяние.

— ИСКОМЫЕ ТОБОЮ КРЫЛЬЯ ЗАНЯТЫ ДЕЛОМ, ЧТО ТЫ БОИШЬСЯ, – прохрипел Мритун Джей, поглаживая рукой чешую дракона, чтобы успокоить его. Та должна была блестеть, как рыбья чешуя, но сейчас она была покрыта шрамами, нанесенными стрелами и клинками.

Воспоминание промелькнуло перед его глазами. Сквозь багровую дымку он услышал слова, которые сказала ему мать, когда их изгнали из Хастины:

— Теперь, когда мы живем в опасности, мы свободны.

И это воспоминание напоило Мритуна Джея жаждой объятий.

Он только и мог обнять дракона.

Дракон издал сквозь зубы тихий нежный хрип и вновь нырнул вниз.

Мритун Джей был согласен с ним, что шансы их невелики. Он прижался к холодной чешуе дракона.

— НО ЧТО ТАКОЕ ТЩЕТНЫЕ УСИЛИЯ, ЕСЛИ НЕ НАСТОЯЩАЯ НАДЕЖДА, – прошептал Мритун Джей, – ВЕДЬ И МЫШЬ, УБЕГАЮЩАЯ ОТ КОШКИ, ДУМАЕТ, ЧТО ЭТО ЛИШЬ ИГРА.

Дракон хрипло вздохнул, содрогнувшись всем телом, и сильнее захлопал крыльями, поднимаясь выше, поводя мордой справа налево.

— ЭТО БЫЛО ХИХИКАНЬЕ? – прорычал Мритун Джей, перекрывая грохот хлопающих крыльев. Проблески зеленой надежды кружились в черных глазах. – ЗНАЧИТ, ОТНЫНЕ ТЕБЯ ЗОВУТ ХОХОТУН. А ТЕПЕРЬ ЛЕТИ НА СВОБОДУ, ХОХОТУН! ЗИМА ЗАКОНЧИЛАСЬ. МЕЧТАЙ О ВЕСНЕ!

Нала уставилась на Паршурама, надеясь, что его испуганный взгляд вызван разгорающимися на небе весенними цветами. Она увидела, как ачарья закрыл глаза и надул щеки. Какой-нибудь глупец сейчас мог сравнить лицо мудреца с помидором, не знающим, назвать ли себя фруктом или овощем. Но Нала знала, что происходит на самом деле. Паршурам закрыл два глаза, чтобы открыть третий. Взлетающий все выше дракон завел песнь на древнем языке. Из его ноздрей повалило облако дыма.

— Из столпа вытекает древняя сила, – сказал Паршурам, все так же не открывая глаз. – Он разъедает облака вокруг себя, как кислота. Посчитай и сообщи мне.

Нала кивнула, мысленно вырисовывая линии и очерчивая круги – так она рассчитывала траекторию. Закончив, она радостно вздохнула, и Паршурам открыл видимые глаза.

— Кажется, столп поднялся на двести лиг к северу, – сказала Нала. – Над Матхурой. Это значит, что это должно было… – В груди вспыхнул огонь. Она вдруг осознала.

— Матхура… Магадх… Они начинаются одинаково. Пророчество… Бард понял его неправильно. Ачарья, ты…

— Потерпел неудачу? Да, я вижу, – вздохнул Паршурам, и Нала с болью услышала, сколь опустошенно прозвучало его признание. Он по-прежнему не отводил взгляда от нефритовой колонны. – Шрамы на небе… это может означать лишь одно, что Вены снова пульсируют. Древние пути, Двары, возможно, даже Элементали. Все секреты воскресли? Нала, – с горькой усмешкой прошептал Паршурам, – я потерпел неудачу? Да я просто все провалил.

Ачарак закричал на солдат – им все никак не удавалось пробить путь к галерее.

Очевидно, столб зеленого огня на горизонте и то, как жалко над головой извивался дракон, – все это вместе превращало каждый шаг вперед в ожесточенную битву, как будто сами камни арены вступили в сговор с Маржаной, чтобы помешать ему. Ачарак скомандовал солдатам: кто бы ни пробился к царской ложе, должен был передать сообщение. Состязание должно быть немедленно остановлено, а сам все озирался по сторонам, пытаясь найти путь через бурлящее море драхм. Вот его толкнули трое пьяных драхм. Он рявкнул ближайшему Когтю: «Зарубить их!» – но его слова потонули в шуме. Толпа распалась на две части: одни пытались скрыться от дракона, другие – рассмотреть его поближе, и он просто потонул в этой толпе.