Книга Танец теней, страница 395 – Гурав Моханти

К этому моменту Дантавакра окончательно понял, что к тому времени, когда он вернется в Магадх, он поседеет настолько, что вряд ли кто его узнает.

— Царевна… – Алая вспышка почти отсекла ему руку, но клинок отскочил от перчатки, которую Дантавакра снял с Бальтазара. Но времени на то, чтобы ругать себя за то, что утратил бдительность, у него не было: нападавший уже стоял позади Мати, крепко держа ее за руки. И у ног его лежала все та же круглая сумка.

Наступило одно из тех молчаний, беременное, готовое разродиться чем-то ужасным, так обычно говорят. Мати смотрела на Дантавакру. Вахура смотрела на Мати. Тапаса смотрел на них обоих. Веревка Вахуры из паучьего шелка, по которой Тапаса забрался на перекладину и спрыгнул на Хранитель ветра, ударилась о бок летучего корабля.

— Вы все начинаете меня раздражать, – сказал Тапаса. И даже когда он прижал шампур к горлу Мати, ухмылка не сходила с его обожженного лица.

Вахура вцепилась Дантавакре в руку: из-под шампура потекла кровь. Что могла сделать рыжая царевна? Она листала в голове страницу за страницей, пытаясь найти похожую сцену, которая бы подсказала, как спастись, сцену, в которой герои второго плана продемонстрировали бы свое остроумие и помогли спастись главному герою. Но найти она ничего не могла. Дантавакру трясло, его рука крепко сжимала рукоять трезубца, но напасть на Тапасу он не мог: малейшее движение могло стоить Мати жизни.

Но, несомненно, Дантавакра мог победить рыжего ачарью. Он победил трех рыцарей Железного Ордена! Разве намин мог победить самого Дантавакру? Но сейчас Вахура заметила на плече Дантавакры рану, из которой торчал обрывок ткани. Парировать было нечем, молиться – некому, оставалось лишь умолять.

— Преподобный ачарья, – начала Вахура. – Царевна Мати носит наследника Империи. Царевича Сахама Дева больше нет в живых, и дитя в животе Мати – единственный, кто может продолжить императорскую линию. Разумеется…

— Неужели? – Человек, которого Мати называла Тапасой, снова ухмыльнулся. – Капитан, разве вы не признались своим друзьям, что щенок в вашем животе – жалкий ублюдок, рожденный от семени, вероятно, целой дюжины мужчин, побывавших в вашем чреве, и отцом его может быть кто угодно, но точно не Сахам Дев.

— И что? – спросила Вахура, довольно легко оправившись от этого открытия. Она все сильней совершенствовалась в этом умении. – Разве Семеро не проповедуют, что иллюзия, наложенная на тех, кем управляешь, может быть вытеснена лишь иной? Разве есть другой наследник? Нет? А раз так…

— Очевидно, царевна Мати сочла рассказ о Джаяцене слишком деликатным для ваших ушей, – улыбнулся рыжий ачарья. – Но, безусловно, царевна Вахура, слухи о вашей храбрости и остроумии не лгут. Вы доблестно сражались, чтобы спасти жизнь этой калинганки. Но зачем? Вы знакомы с ней всего два дня. Вы помогаете ей, потому что она затеяла эту дурацкую игру, чтобы спасти вашу сестру? Не видите, что ничего не сработало? Мати приносит разорение везде, куда ступает! Оглянитесь вокруг, царевна. Посмотрите на это чудо людских рук, кропотливо создаваемое десятилетиями – и уничтоженное, и все из-за нее. Мати – чистый яд, разъедающий все, к чему прикасается. И он должен быть вычищен.

Мати в его крепкой хватке застонала от боли: кажется, у нее усилились схватки. Она должна была найти способ отвлечь его, чтобы помочь Дантавакре найти лазейку.