Книга Танец теней, страница 326 – Гурав Моханти

— Прошу вас, царевна. И не забудьте сообщить мне, что вы обнаружили.

— Да, минутку, волосы…– Вахура достала из сумки ленту и принялась стягивать волосы в хвост, чтобы они не лезли в лицо. Краем глаза она заметила, как уставился на нее Бхагадатт: рот его чуть приоткрылся, а красные глаза расширились. Ей потребовалось несколько долгих мгновений, прежде чем она поняла, что происходит. Ох. Эм. Она завязывает волосы в хвост. Да, точно. Мужчины всегда находили это довольно соблазнительным, да? Вероятно, тогда ее грудь выглядела лучше. Может, стоит его еще подразнить или попробовать что-то другое, учитывая, что волосы она уже завязала, а завязывание шнурков на юбке вряд ли привлекло кого бы то ни было. Я совершенно в этом ничего не понимаю. Она вспомнила совет Старой Эллы – спроси его что-нибудь о его интересах, разожги в нем огонь.

— Но Камруп, пожалуй, самое влажное место на Земле – и облака на небе здесь видны чаще, чем солнце. Простите мне мои слова, но даже если учесть высоту Листвяной Песни, это все равно неподходящее место, чтобы построить ловец света и увидеть звезды.

Отличная работа, Вахура. Ты достойна награды за лучший флирт в мире. Арджуну следует записаться ко мне в ученики!

На лице Бхагадатта появилась улыбка, которая – и она вдруг прекрасно это поняла – должна была скрыть его раны.

— Ловец света был создан для того, чтоб следить не за звездами, а за врагом.

Что… я, о Уголь! На нее вдруг хлынул поток воспоминаний о давней истории, и у нее глаза потемнели от ужаса. Резко развернувшись к горизонту, она вдруг как наяву увидела давние события, воплотившиеся перед ней так, словно это была нарисованная искусным художником фреска: Кришна и Сатьябхама летят на грифоне над болотами, над Вечнозелеными лесами, прямо над Листвяной Песнью, под прикрытием грозы – и Наркасур понимает, что его провела самая крошечная армия во всем мире, и осознает, что Сатьябхама владеет мечом лучше, чем он. А уж когда Наркасур увидел, как Кришна ласково гладит по голове его маленького сына, – капитуляция была и вовсе неизбежна.

Но великаны и муравьи не заключают договоров. Наркасур понимал, что Сатьябхама не собиралась оставлять его в живых, ибо муравей всегда может обмануть великана – пусть и всего один раз. Он может заползти ему в ухо и пожрать его мозг или пасть, когда выползет наружу. Вахура невольно задалась вопросом, видел ли Бхагадатт, как Сатьябхама обезглавила его отца. По слухам, тьма той ночи уже никогда не могла покинуть сердце молодого правителя Камрупа, и, хотя он верно нес дань уважения Матхуре в последующие годы, он закрыл границы Свободного города, получив имя Бхагадатта Угрюмого. Даже ее брат говорил о том, что ракшас был мрачным типом, который редко улыбался, не участвовал в ястребиной охоте и турнирах. И вот этот мрачный тип сейчас показывал ей чудеса небес – и на губах его плясала мальчишеская улыбка, погасшая от ее дурацкого вопроса. Глупая Вахура!

— Воспоминание преследует меня, царевна, но я свыкся с этим кошмаром. Близость притупляет яд…

— …Который продолжает тебя разъедать, – сказала Вахура, зная, каково это – мечтать вернуться в прошлое и сделать так, чтобы ничего из происшедшего не случилось. В конце концов, она ведь видела, как ее собственная мать выцарапала себе глаза. Есть вещи, которые нельзя стереть из памяти.