Книга Танец теней, страница 322 – Гурав Моханти

— У меня в саду растет много ядовитых растений.

Теперь, когда она поняла, что растет вокруг, она сама поразилась, как не заметила этого раньше. Вся терраса была настоящим лесом смерти, на клумбах росли не только ароматные травы, но и белладонна, белена, вербена, мандрагора и другие растения, которые, вероятно, даже не были занесены в каталог Третьего Ордена. Даже в гигантских каменных вазах, стоящих по углам террасы, росли олеандры, чьи восковые зеленые листья и светло-голубые цветы столь любимы убийцами.

— Возможно, вам стоило повесить предупреждающую табличку, Бивень.

— И испортить удовольствие от поимки нарушителей.

— А они здесь есть? Нарушители? Учитывая, что ваша светлость разместила у каждой двери, мимо которой я проходила, по небольшой армии. Учитывая, как высоко мы находимся, для того чтобы прорвать защиту вашего Сада, возможно, понадобятся Элементали.

Бхагадатт только улыбнулся шутке, заставив Вахуру задуматься, так ли она плоха. Зачем она вообще открыла рот?! Ее шутки всегда были ужасны. Ведь его можно просто спросить. Свитки дэвов могли быть для него просто еще одним музейным экспонатом. Хотя, учитывая, что все экспонаты в Саду были поломаны, оставалось лишь надеяться, что то, что искала Вахура, не было доведено до такого же состояния. Погруженная в свои мысли, она не замечала, куда идет, и внезапно столкнулась с резко развернувшимся Бхагадаттом, который даже не соизволил отступить на шаг.

— Не называйте меня «вашей светлостью», царевна, – сказал он; его дыхание пахло кедром… и тем ароматом, что проявляется поутру, после резкого похолодания, когда все внезапно покрывается льдом. – Можем ли мы вернуться к Багру?

Находиться так близко к Бхагадатту было равнозначно тому ощущению, когда ты видишь перед собой электрического угря – и борешься с острым желанием погладить его. Это навязчивое желание давно преследовало ее, но раньше у нее никогда не хватало смелости прикоснуться. Теперь ей захотелось засунуть руку угрю прямо в пасть. Очаровательно.

Вахура сглотнула, ненавидя себя за то, как легко краснеют ее прозрачные веснушчатые щеки.

— Откуда такое увлечение ядовитыми травами, Б… Б-багор?

— Каждое ядовитое растение – это лекарство, ожидающее, когда о нем узнают, – сказал он, опускаясь на колени возле грядки, ловко раздвигая листья и подрезая их скрипучими ножницами, снятыми с пояса.

Он присел на корточки и обмотал ниткой сломанную ветку – и то, как деликатно он это делал, резко контрастировало с его могучим телом. Вахура впервые заметила, какие у него жилистые – и при этом не очень мускулистые руки.

— Вот. – Он протянул ей розовый цветок с ветки. Но прежде чем он успел объяснить, что с ним делать, Вахура уже растерла лепестки между пальцами, а затем нанесла образовавшиеся масла на шею.

— Я весьма благодарна, Багор, – комары твоего королевства довольно радушны.

— Глубина ваших знаний восхищает меня, – сказал он, поднимаясь, – но пока еще только предстоит выяснить, являетесь ли вы, царевна, ядом или лекарством, которое только предстоит открыть. Пойдемте, давайте поговорим об этом ближе к краю. Сегодня одна из тех редких ночей, когда нет дождя, а я слышал, что все красоты способен оценить лишь тот, кто видит их впервые.

Его высказывание о яде не осталось незамеченным. Это прозвучало весьма грубо, так что Вахура, глянув на собеседника, решила ответить ему тем же.