Книга Танец теней, страница 27 – Гурав Моханти

Камергер попытался выхватить бумагу у Дантавакры, чтобы рассмотреть, но тот успел отдернуть руку.

— И теперь вы пытаетесь скрыть улики!

— Господин, нет! Вы же знаете меня. Мы же вчера вечером вместе ужинали!

— И это должно защитить вас от суровости правосудия? Не уж то этот пир был лишь уловкой для того, чтоб обратить нас в свою веру? – Дантавакра широко распахнул глаза, будто раскрыл заговор века. – Или, может, это изображение – секретный код вашего братства предателей?

— Скорей всего, это глупый рисунок глупой девчонки. – Голос камергера звучал так высоко, что его могли услышать лишь летучие мыши. Он обнял Дантавакру за плечи с фамильярностью старого друга и поманил его в угол комнаты. – Это просто глупый набросок. Как насчет того, чтобы мы… – Камергер опустил руку в карман своей куртки и извлек бархатный мешочек. – Как насчет десяти… – Он принялся пересчитывать серебро внутри кошеля.

— Что вы там делаете? – возмущенно спросил Дантавакра. – Что вы там считаете, а?

— Ничего, ничего. – Камергер оставил свой счет и поспешно отдал ему весь мешочек. Позади ахнула его дочь. – Молчи, идиотка! – вскипел камергер.

Дантавакра хмыкнул:

— Будьте осторожны, лорд-камергер. И помните о том, что вас окружает. Оставайтесь верны Империи и своей дочери. Не общайтесь с учеными. Не говорите, что вы уезжаете на два дня, дабы потом вернуться раньше. Люди могут стоять превыше закона, но в этом городе они не выше богов! На этот раз я закрою на это глаза.

Мужчина поспешно обнял Дантавакру:

— О, вы – само благословение, господин! Вы просто обязаны посетить мой следующий бал! Я приготовлю для вас самое лучшее место за столом!

Будущий герой Магадха подмигнул его дочери.

II

Дантавакра очень жалел, что нельзя было рассказать друзьям про эту восхитительную беседу. День был просто великолепный. То, что у него после большого количества эля не болела голова, несмотря на то что воды напиться было нельзя, было хорошим предзнаменованием. А благодаря несвоевременному появлению лорда-камергера он смог уйти без неловких прощаний и неопределенных обещаний. И самое замечательное, что он вовремя явился на тренировку. Наслаждаясь своей гениальностью и приятной тяжестью кошелька, он направился к песчаным карьерам у Поворота Ману, или как там его сейчас называли облаченные в черное жрецы Унни Этрал. Он дошел уже до улицы, ведущей к ямам, когда его путь внезапно оборвался.

И произошло это не только потому, что улица была заполнена изможденными людьми, покрытыми экскрементами, рубцами и язвами. Да, из-за этого тоже. Но это зрелище стало обычным с тех пор, как чуть сильнее разбогатевшие решты, чуть мощнее ударившиеся в агностику магадхцы, чуть более либеральные намины и чуть более независимые женщины ночи обнаружили, что их дома подожжены бдительными святошами. Обездоленные – потерянные и покинутые – собирались на улицах, подобно брошенным детям, щурясь от резкого утреннего солнца и ожидая рассмотрения их дел в судах, которые открывали двери лишь к полудню. Так что да, Дантавакра действительно с трудом пришел в себя, почувствовав эту жуткую вонь, но настоящая причина, по которой он остановился, стояла впереди, раздавая еду людям, что недавно стали бездомными.

В обычных условиях Дантавакра бросился бы прочь, стараясь ни в коем случае не встретиться с человеком, которого его мать по какой-то досадной ошибке родила первым. Дантавакра даже подозревал, что один из них приемный. Потому что они были совершенно не похожи. Казалось, что Дантавакру породили шелка и изящные кинжалы. Шишупал произошел от гвоздей и вареной кожи. Но, глядя, как Шишупал раздает несчастным тарелки из листьев, Дантавакра никак не мог не вспомнить одного из своих приятелей: этот глупец как-то попытался сбежать от своих кредиторов, нацепив парик и сари, – и парик тогда просто сдуло ветром. Выражение лица у приятеля было примерно такое же, как сейчас у брата.