Книга Танец теней, страница 228 – Гурав Моханти

Мати покачала головой и обняла Ваури за плечи.

— Кажется, царевич увидел в тебе себя, и нет, ты не обязана извиняться перед ним, но сейчас ты пойдешь в свою комнату, извинишься, и займешься уроками, и выполнишь все, что он тебя попросит, ладно?

Ваури кивнула и направилась прочь.

— Не могу поверить, что рассказал эту историю ребенку, – прошептал Дантавакра, шагнув к Мати, и замер, почувствовав, как по шее продрал холодный ветер: к ним приближался ухмыляющийся Тапаса.

— У нее кора прочнее, чем вы думаете, господин, – вновь ухмыльнулся Тапаса. – Царевна Мати, можно вас на пару слов?

Прежде чем Тамаса, по своему обыкновению, последовал за Тапасой, Дантавакра извинился и ушел, не дослушав их разговора, погнался за Ваури и постучался к ней в дверь:

— Простите, что побеспокоил вас, царевна. Можно мне спрятаться в вашей комнате? Царевна Мати, похоже, действительно намерена съесть меня на завтрак.

— О, это так глупо, – хихикнула она, открывая дверь и одной рукой вытирая слезы. – Я прикажу ей не есть тебя.

— Скажи мне, наследный царевич сильно обидел тебя?

Ваури кивнула.

Дантавакра почувствовал сильное желание вцепиться в глотку наследному царевичу.

— Как я уже сказал, забудь о нем, – сказал Дантавакра, вспомнив о своей клятве. – Я имею в виду, что у его светлости самые лучшие намерения. Но я могу поведать тебе о том, о чем царевич тебя не учит. Помнишь, я рассказывал тебе об арене для сражений…

— Да, где ты выиграл Имперское состязание!

Это была ложь, и Дантавакра покраснел, но, будем честны, лишь немного.

— Да, она меньше арены в Балхе, но более величественна, поскольку на ней могут сражаться лишь истиннорожденные воины-кшарьи. Сражения – это настоящее месиво, ты выживешь там, если ведешь себя как дикарь, если рядом с тобой стоят твои братья и сестры и, самое главное, если тебе повезет. На поле битвы неважно, мастер ли ты, ну или насколько хорошо ты держишь оружие. Но арена… – У него почти кружилась голова, когда он рассказывал о месте, которое так любил. – Арена – это место, где терпение порождает совершенство. Совершенство, рожденное из шрамов и неудач, из танца беспорядка и демонов. Место, где воины зажигают перед входом свечу как символ того, что они сжигают свою удачу, и все зависит от их мастерства и одного лишь мастерства.

Ваури ахнула.

— Точно, «Ах!».

— Тогда почему разрешают сражаться одним кшарьям? Разве решты и намины не могут быть мастерами боя?

Дантавакра усмехнулся:

— Воинственность течет в крови кшарьев. Героизм течет в наших жилах.

— И все кшарьи – хорошие воины?

— Конечно нет. – Он в смущении вспомнил лицо Сахама Дева.

— Тогда мастерство не зависит от крови.

— Э-э, да. Это зависит от практики…

— И ты сказал, что арена проверяет только мастерство и только мастерство.

— Да. И?

— Так возможно ли, что намин или драхма могут быть искусны в луке и стрелах?

Дантавакра не мог в это поверить, но в этот момент он действительно пожалел царевича. Он раздраженно покачал головой.

— Семеро создали нас такими, царевна, и не нам задавать им вопросы. Как ты думаешь, почему Вирангават приговаривает низкорожденного, который испортит бойцовские ямы своими ногами, к съедению животными и проклинает их, что они никогда не найдут спасения? Хотя, конечно, на самом деле никто никогда никого не приговаривает, – поспешно поправился Дантавакра, понимая, что, возможно, он нарушил правило из свода «Что говорить детям», – это расказывается для того, чтобы удержать искателей приключений от того, чтобы они лезли на соревнования и приставали к дамам. – Он постарался забыть массовое жертвоприношение косаланцев, произошедшее на последнем турнире, порадовавшись про себя, что был у целителя, когда распинали тех бедных детей.