Книга Танец теней, страница 213 – Гурав Моханти

Дурьодхана был одержим идеей первородства. Его собственный отец, первенец, отказался от трона в пользу своего младшего брата Панду, поскольку был слеп, а тот погиб от паскудной болезни. И право на престол самого Дурьодханы опиралось на то, что он родился раньше Юдхиштхира. Вероятность того, что первенец Дурьодханы однажды понесет знамя с изображением Льва, подрежет крылья Орлу и возложит к ее ногам корону Союза Хастины, оправдывала любые жертвы.

Мати думала, что ее план провалился, полагая, что вместо этого ей придется прибегнуть к зачатию ребенка от Сахама Дева. Но потеки Дурьодханы оказались сильны, в результате чего у нее появился плод, который она обнаружила только три месяца спустя.

Матакшара оценила бы этот гениальный план, не так ли? Но почему она не смогла ей рассказать об этом? Потому ли, что за то, чтобы он исполнился, Мати пришлось заплатить невиданную цену, расплатиться своим достоинством? Она сжала кружку в руке, зажмурившись от гнева. Как же все глупо, глупо, глупо! Она сделала глубокий вдох и выдох и лишь затем распахнула глаза, стараясь обрести покой в знакомой обстановке.

— А почему ты… позже об этом не позаботилась? – К счастью, вопрос Матакшары заставил ее перестать себя жалеть.

— Ты имеешь в виду – убить дитя, – холодно откликнулась Мати и все же столь несвойственно для себя вздрогнула от одной этой мысли и рассеянно погладила свой живот. – Раньше за мной вечно следили служанки, а теперь еще рядом крутится ракхджай. О, я бы им всем носы переломала! Грубо говоря, за прошедшие месяцы я впервые оказалась одна, – солгала она, глядя на пляшущего этажом ниже Дантавакру. – А сейчас уже слишком поздно. Я не хочу причинять ему боль. Так что я решила потерпеть – хотя бы для того, чтобы выиграть в будущем. А как только я вытолкну из своего тела этого ребенка, так сразу умою руки.

Матакшара издевательски ахнула:

— Неужто ты мне сочувствуешь?

— Ты запланировала мое рождение. Это другое.

— Планы меняются.

— Не после рождения ребенка! Штормы!

Не переставая улыбаться, Матакшара подняла кубок:

— А давай поднимем бокалы за старые добрые времена. Пусть хорошего было мало, и мы особо их не запомнили, но все же сейчас мы здесь, здоровые и бодрые, а?

— Я полагаю. – Мати допила свой бокал.

— А Дурьодхана знает? Или ты собираешься удивить его новостями на Конклаве?

— Я с нетерпением жду, как он уставится на меня, когда увидит это. – Мати указала на свой живот. – Но нет, никто не знает. – Мати выпрямилась. – И я намерена, чтобы так оно и оставалось. По крайней мере, пока дитя не станет достаточно взрослым.

Матакшара жестом показала, что ее уста закрыты на замок.

— В Чилике слухи о подобных скандалах сделали бы тебя популярной, но магадхцы малость склонны к предубеждениям. Не стоит дебютировать в Магадхе со скандала, по крайней мере не со своим первенцем. Измену могут проглотить, если она связана со вторым или третьим ребенком.

Мати пожала плечами. Если ее план сработает, то беспокоиться о магадхцах ей в дальнейшем не придется.

— Но тогда у меня есть новости, которые тебе следует знать, потому что они относятся к отцу твоего ребенка, – сказал Матакшара. – Имя Дурьодханы треплют на всех языках Юга. Говорят, он больше не торчит в Хастине и бродит по Северу. На рынках болтают, что Юдхиштир скоро начнет кампанию против него.