Книга Танец теней, страница 132 – Гурав Моханти

Зубея провела рукой по стене, выискивая одной ей известную отметину, и вставила в трещину ключ.

— Ачарья Орам был неправ. Если ты перепробовал все пути, это не значит, что ты не можешь проложить новый.

Какое-то мгновение ничего не происходило. Но затем глаза Вахуры радостно вспыхнули – стена под пальцами Асшай со скрипом распахнулась, взметнув пыль и обломки.

— Будь я проклята!

Зубея схватила Вахуру за плечи:

— Туннель ведет в подземелье. В трехстах шагах впереди, среди корней умбрасилов, есть выход. Доберешься до него и по лианам сможешь выбраться наружу. Запомни, триста шагов.

Все хоть раз посещавшие Древесные города хоть раз слышали о подземелье.

— Разве умбрасилы не населены нагами? – дрожа, спросила Вахура.

— Они ушли, чтобы присоединиться к своим сородичам, что живут далеко отсюда, – сказала Зубея. – А теперь поторопись, царевна. Последствия всегда настигают тех, кто их ждет.

Где-то на Севере

За шесть месяцев до Битвы при Матхуре

I

— Она сказала именно то, что я подумала?– спросила Нала, драматично занеся руку над свитком с записями неразборчивого бормотания Масхи. Как и любого неподготовленного человека, слова оракула лишили ее дара речи. Не каждый готов встретиться с неминуемой смертью – особенно таких масштабов. Понятно, что любое сокровище должен кто-то охранять, но это казалось слишком уж… чрезмерным.– Как может Д’рахи… – Нала не могла даже четко выговорить это слово на высоком санскрите, – охранять Пророчество! Разве… разве они не вымерли?

Боковым зрением Нала видела, как Масха, оставляя борозды на мягком ковре, царапает ногтями пол. К счастью, сейчас они для разнообразия находились в комнате, а не в телеге. Это оставляло достаточно места, чтобы Масха могла, как бескрылая бабочка, корчиться на полу, не оскорбив мастерство пера Налы.

— Сны – это не что иное, как необузданные мысли. – Паршурам так толком и не ответил. – Предсказания – это не что иное, как необузданная интуиция. Вот почему и то и другое кажется реальным, пока мы спим. И лишь когда мы просыпаемся, мы чувствуем себя пойманными в ловушку между мирами. Поэтому наш разум решает, что будет проще просто забыть сны, чем пытаться их поймать. И именно поэтому Масха забывает свои видения, когда просыпается. Как же тогда запечатлеть сны Оракула? – спросил Паршурам, небрежно загоняя между челюстями Масхи ветку, чтобы она случайно не откусила себе язык. Могучий, как ягуар – и это сравнение подкреплялось шкурой зверя, наброшенной на его широкие плечи, – Паршурам вытирал пот со лба Масхи столь же обыденно, как комета появляется на небесах. Забавно, что к Нале он так добренько не относился.

— Записать ее шепот в тот момент, когда она просыпается, – угрюмо ответила Нала, вновь обмакнув перо в чернила.

Ачарья заломил бровь.

— Не разговаривая при этом, – завершила мысль она.

Ачарья удовлетворенно кивнул, а затем вновь погрузился в собственные мысли, прислонившись к стене и рассеянно гладя рукоять своего обоюдоострого топора, подобно тому как недавно протрезвевший человек гладил бы ножку бокала. Он смотрел в окно арендованного ими дома, и его лицо было залито светом заходящего солнца, отчего казалось, что по коже течет кровь.