Книга Испытание империи, страница 66 – Ричард Суон

— Вы бы ушли? – спросила я.

Вонвальт кивнул, глядя на город.

— Мир меняется. Магистрат распущен. Даже если мы исполним свою миссию, не думаю, что он будет восстановлен. Не думаю, что в мире осталось место для Правосудий. Люди нам не доверяют. Мы наделены такой властью… слишком много для одного человека.

У меня учащенно забилось сердце. Вонвальт никогда прежде не говорил о таком.

— И куда вы?..

Он пожал плечами.

— Сюда. Дальше на юг? Кто знает. Может, стоит двинуться на восток, через степи. Выяснить, где же Ковоск добывает этот черный порох.

Он хмыкнул.

С минуту или две мы молчали.

— А мне что делать? – спросила я тихо.

Вонвальт повернулся ко мне.

— Ты юна, Хелена, умна и красива. В Сове перед тобой будут открыты все двери.

Я не ожидала, что меня это так заденет, но ничего не могла с собой поделать. В то время я еще размышляла о Вонвальте и о том, что он для меня олицетворял. Порой он казался несносным, а в иное время я страстно тянулась к нему, словно была им одержима. Наши жизни переплелись столь тесно и неразрывно, что невозможно было не думать о нем ежеминутно. Кроме того, он признался мне в любви – ну, или в некоем чувстве, сопоставимом по силе. Я не забыла письмо, которое он написал мне на смертном одре в Зюденбурге. Письмо, которого мне не следовало видеть – и которое фон Остерлен все же подсунула мне. Поэтому его откровения, притом высказанные столь буднично, причиняли почти физическую боль.

— И вам бы не хотелось, чтоб я сопровождала вас?

Вонвальт печально покачал головой.

— Мне бы не хотелось приковывать тебя к себе, Хелена. Ты знаешь, что небезразлична мне…

— В самом деле? – спросила я запальчиво. – Вам есть до меня дело?

Вонвальт удивленно вскинул брови.

— Конечно, как иначе! Но…

Он не договорил. Его внимание привлекло движение на улице. Это была Данаи, и на этот раз, помимо стражей, с ней шли несколько казаров в свободных одеждах. Их пояса были украшены орнаментом, каждый на свой лад, и мне представилось, что эти узоры указывали на принадлежность к той или иной династии.

Вонвальт поднялся. Данаи, очевидно, заметила нас и жестом велела спускаться.

— Вернемся к этому позже, – пообещал Вонвальт.

Мы направились вниз по лестнице, и по пути к нам присоединилась фон Остерлен. Если до того мое сердце колотилось от мыслей о чувствах Вонвальта – или отсутствии таковых, – то теперь оно билось от ужаса. Я столько раз заглядывала смерти в лицо и все равно не могла перебороть страх перед ней. Для меня оставалось загадкой, как другим, вроде Вонвальта, сэра Радомира или фон Остерлен, это удавалось. Как у них получалось преодолевать этот страх гибели. Я прошла немало схваток и поединков, даже побывала в сражении, но это не помогло избавиться от страха.

Данаи вошла в дом одна. Казары остались дожидаться снаружи.

— Есть новости? – спросил Вонвальт. – Они готовы сражаться?

— Боюсь, об этом говорить преждевременно. Я здесь, чтобы доставить вас в Казарад. Там вас допросят. От ваших ответов зависит, что предпримут казары.

— К вопросу, дадут нам армию или нет?

Данаи помотала головой.

— К вопросу, казнят ли вас этим вечером.

И снова нас куда-то вели, в чужих одеждах и без оружия. Пребывание в далеких краях само по себе порождало смятение в душе. От родного языка мало проку, твои обычаи никто не разделяет, и сам ты бросаешься в глаза. А мы учинили в Киарай такой переполох, наворотили столько бед – и за такой короткий промежуток времени, – что смятение обострилось во сто крат. Наши шансы остаться в живых виделись мне крайне размытыми.