Книга Испытание империи, страница 40 – Ричард Суон

— Встань за мной, – велела мне фон Остерлен, и я охотно подчинилась.

Долго ждать не пришлось. Вонвальт не стал закрывать дверь в наш маленький отсек трюма, чтобы дать казарам возможность понять, что мы не представляли угрозы. Идея была хорошая, хоть в тех обстоятельствах и не имела большого значения.

— Мир! Мир! – стал выкрикивать Вонвальт, когда появились казары – четыре крупных волколюда, им приходилось пригибаться под низкими балками трюма.

Мы все вскинули руки, и можно было представить, как мы выглядели. Мало что в мире смертных могло по-настоящему напугать Вонвальта, и в отваге фон Остерлен сомневаться не приходилось. Но в те минуты страх был почти осязаем.

Я не сдержалась и вскрикнула. Каждый мускул в моем теле напрягся, я вцепилась пальцами в сюрко фон Остерлен в ожидании, что меня вот-вот разрубит один из чудовищных ятаганов.

— Мир! – продолжал кричать Вонвальт, стоя с поднятыми руками.

Волколюд ростом футов в семь навис над ним, но на миг замешкался.

— Мир! – в последний раз взмолился Вонвальт. – Боги, прошу вас!

Казар разглядывал Вонвальта. Затем гневно зарычал, грубо схватил его и потащил прочь из трюма.

— Нет! – закричала фон Остерлен и завела руки за спину в попытке защитить меня.

Но ее схватили за сюрко и поволокли вслед за Вонвальтом, так что я осталась одна.

Я вжалась в борт, стараясь отодвинуться как можно дальше от захватчиков, но то был скорее инстинкт, и едва ли это могло спасти меня. Третий казар одним прыжком преодолел разделявшее нас расстояние. Я зажмурилась и почувствовала, как мои ноги оторвались от пола.

Казар перебросил меня через плечо, словно мешок с пшеницей, и понес за остальными, обратно на свет.

* * *

Плечо казара больно врезалось мне в живот. Впереди другой волколюд точно так же нес фон Остерлен. Должно быть, ей разбили лицо, поскольку время от времени она сплевывала кровь на раскаленные камни причала. На меня она не смотрела.

Нас несли по широкой, мощеной улице вдоль одного из рукавов Яро. Поглазеть на жалкую процессию собрались десятки казаров, карешцев, выходцев с южных равнин и загорелых сованцев. Воздух был пропитан враждебностью. Казары злобно выли и рычали, в точности как обычные волки. Куда проще было распознать эмоции людей – от сочувствия до безразличия и презрения.

Пот градом катился по лбу и резал мне глаза. Моя одежда годилась для хаунерской весны и холодных гор Хассе, но точно не для удушающего зноя Порт-Талаки. Раскаленный, влажный воздух был как будто вдвое тяжелее обычного. У меня кружилась голова, а к горлу подступала тошнота.

Нас притащили на просторную площадь. На каменных постаментах стояли пестрые статуи хищных зверей, а брусчатку и отдаленные стены украшала замысловатая резьба. Кругом преобладали тусклые оттенки красного и желтого. Здесь собралось еще больше казаров и южан. Мы как будто оказались на рыночной площади, только не в базарный день.

Меня пронесли через всю площадь, после чего мой конвоир стал подниматься по каменным ступеням.

— Нет, – просипела я сквозь пересохшие губы.

Мы поднимались к вершине одного из храмов, которые я видела с корабля. На камнях под ногами нетрудно было различить пятна крови, как старой и спекшейся, так и свежей, алой. Я выгнула шею в поисках источника и увидела по обе стороны ступеней тела, подвешенные через равные промежутки на жердях. Одежды саварских храмовников ни с чем нельзя было спутать.