Книга Испытание империи, страница 198 – Ричард Суон

— Придумай чего получше, – прорычал сэр Радомир и ткнул матре мечом в лицо.

Храмовник взревел от ярости и сам попытался дотянуться до шерифа, однако на него налетел Генрих, повалил и перегрыз ему горло.

Не знаю, долго ли я сражалась в первых рядах. Наверное, не очень. В таких местах жизнь – или, по крайней мере, способность сражаться – измерялась десятками секунд. Жрецы храмовников продолжали сеять ужас и разлад в наших рядах, но, когда в бой вступили шаманы леди Фрост, неманцы лишились монополии на ментальную войну. Теперь шаманы и жрецы схлестнулись в эфире, и передышка подарила нам несколько драгоценных минут, чтобы прийти в себя и сплотить строй.

Я насчитала убитыми уже полдюжины жрецов и ощутила прилив воодушевления. Но затем одно за другим произошли три события.

Первое – мне в щит ударил боевой молот. В тот момент я подумала, что сломала руку. От сокрушительного удара конечность онемела от плеча до пальцев, и я выронила щит, а в нашей линии образовалась критическая брешь.

Второе – сэр Радомир не сдержал натиск. Храмовники вклинились в брешь, оттеснив его от меня. В отчаянных попытках устоять в этой давке, я потеряла и Генриха. Я оказалась так стиснута, что едва могла дышать – и осталась жива по той лишь причине, что никому не хватало пространства для полноценного удара.

И наконец, третье – грудь пронзила вспышка боли. Это единственное, что смогло отвлечь мое внимание от разбитой руки. Терпеть не было никаких сил, и при первой же возможности я согнулась и рухнула на одно колено. Я услышала грохот копыт лишь в тот момент, когда боевые кони пронеслись практически рядом со мной.

Это был Вонвальт.

Винченто и еще с дюжину хаунерских боевых коней врезались в ряды храмовников. Копыта ломали кости, били по лицам, сминали нагрудники, сдавливали шлемы. Воздух наполнился злобными, душераздирающими криками.

Это было безумие. Безрассудство. Если бы Вонвальт погиб, это точно положило бы конец битве. И он это понимал. Но вместе с тем он готов был отдать свою жизнь ради спасения моей. Вопреки всему, через что мы прошли, несмотря на спад в наших отношениях и вопреки всем нашим разногласиям, спорам и отчужденности, Вонвальт по-прежнему готов был пожертвовать собой ради меня. В этот миг, когда кровь кипела в жилах, нервы были натянуты до предела, а тело вибрировало от напряжения, я исполнилась чувства неугасимой, трепетной благодарности.

Кто-то подхватил меня, бесцеремонно перекинул через седло и погнал коня прочь от кровавой бойни. Сначала мы мчались к западу, а затем повернули на север. Придерживая ушибленную руку, я пыталась отдышаться и посмотреть, что творилось за нами. Ворота были охвачены огнем, на их фоне грозной массой чернели плащи, украшенные белой звездой. Защитников было так мало и с каждой минутой становилось все меньше.

— Куда вы меня везете? – спросила я осипшим голосом, но мой спаситель – как выяснилось, это был барон Хангмар – меня не слышал. Впрочем, это не имело значения. Очень скоро я получила ответ.

Меня грубо спустили на мостовую в паре сотен ярдов от дороги. Вонвальт подвел Винченто вплотную ко мне.

— Делай, как велит леди Фрост, – сказал он.

Он раскраснелся и запыхался. С короткого меча капала кровь. Кровью же были забрызганы его доспехи, словно кто-то прошелся по ним грубыми мазками алой краски. С него ручьями стекал пот, волосы слиплись и спутались.